"Он умер, когда мне было десять - возраст... не мемуариста, скажем так, - и сегодня, годы спустя, я, подобно прустовскому Марселю, с замиранием сердца слагавшему и сослагавшему "своего" Свана, пытаюсь понять, что же все-таки это значит - "мой отец, Майк Науменко". Помню, как мне осторожно сказали о его смерти и осторожно, с оглядкой, дали "побыть одному..." Совершенный вид одиночества - неумелая скорбь: он больше не будет клеить со мной самолеты, он больше не будет меня наказывать... И совершенн...