Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда.

В книгу включены блокадные дневники ленинградцев: мальчика-пожарного; главного инженера одной из ленинградских ГЭС, отвечавших за подачу электроэнергии в город; заведующего райздравотделом Кировского района; цензора, записывающего в свой дневник циркулирующие по городу слухи и фразы из писем; лектора политотдела одной из армий.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

8 оценок

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 66

Рецензии

Rin-Rin30 сентября 2018 г.
В этой книге представлены семь дневников: главного инженера 8-й (Дубровской) ГЭС, одной из крупнейших в СССР, – Льва Ходоркова; заведующего райздравотделом Кировского района Израиля Назимова; лектора Политотдела 42-й армии Владимира Ге; дознавателя военной Комендатуры Ленинградского гарнизона Владимира Кузнецова; преподавателя ремесленного училища при Адмиралтейском заводе Константина Мосолова; шестнадцатилетнего бойца противопожарного полка Бори Капранова и небольшой, в основном состоящий из цитат дневник цензора Софьи Неклюдовой; также в эту книгу вошли воспоминания Зинаиды Кузнецовой, которой 22 июня 1941 г. исполнилось 13 лет.
Моя рецензия будет не столько о самих событиях дневников, о них нельзя говорить без эмоций, сколько о том, насколько информативно они были интересны.
Открывается книга воспоминаниями Зинаиды Кузнецовой. Из-за того, что это не дневник, а сами воспоминания записаны довольно поздно после войны, они очень общие, многое автор уже не помнит. Чем поразила меня эта девочка - именно она была главой их маленькой семьи, ей удалось спасти свою маму - экономила и отдавала свою еду. Также интересно было читать эти воспоминания, т.к. Зинаида ровесница моей бабушки-блокадницы, и мне они были из-за этого близки: одного возраста, в одном городе, в одних и тех же условиях.
Следующий дневник - Бори Капранова. Он был бойцом противопожарного полка, но, к сожалению, об их работе как таковой сказано крайне мало, вся информация сводится к были там-то. Зато по записям чётко прослеживается нарастание голода - мальчик начинает подробно записывать, что давали в каждый приём пищи. Да и недолго он был в этом полку, хотел на фронт, но его год рождения (1925) ещё не призывался, тогда Боря решил поступить в военное училище. Но и про учебу там опять мало, потом довольно скоро он решает бросить училище, но по записям не понятно, чем ему там не нравилось.

Я задумал уйти отсюда, так как мне здесь всё опротивело. Я больше не могу так жить. Эти бесконечные перемены, построения, строгие требования меня так изводят, что, кажется, у меня разорвется сердце.
При этом он рвётся на фронт, абсолютно не думая, как будет там, и что оттуда ему не удастся уйти домой тогда, когда всё опротивит. Просто незрелый мальчишка. Вернувшись в семью, тоже не понятно, чем занимался, а потом и вовсе, не дождавшись официальной эвакуации своей семьи, уехал. Умер в дороге.
Почему этот дневник выбран для публикации лично мне не понятно.
Дневник Льва Ходоркова. Довольно сухие, но информативные записи. Благодаря им, можно узнать как город боролся за обеспечение электричеством.
Дневник Израиля Назимова. Очень интересный и живой. Назимов во время блокады занимался организацией стационаров для дистрофиков, яслей и детских садов с усиленным питанием в Кировском районе Ленинграда, затем приведением в санитарный порядок города перед наступлением весны, организацией производства витамина С, т.к. начала свирепствовать цинга. Назимов замечает, что в связи с трудностями в человеке проявляются все самые плохие черты. Поразило, насколько в условиях скудного рациона этот человек работал просто на износ, при этом достаточно часто была задержка зарплаты, и он не мог помогать своей эвакуированной семье, работал просто потому, что это было жизненно необходимо.
Дневник Владимира Ге. Написан, наверное, лучше всего с литературной точки зрения, но оставляет после себя какое-то неприятное послевкусие. Из-за специфики работы автора (лектор политотдела) местами текст какой-то неестественный, искусственный, выверенный; поначалу Ге намеренно стремился "свести к минимуму свои личные переживания" и записывал с целью создания исторического документа. Но потом как-то постепенно появлялось всё больше "я", причем неприятного какого-то, автор любил себя похвалить. Вот несколько цитат, которые его характеризуют:

...я обладаю скверной чертой характера - полупрезрительным, несколько высокомерным отношением к посредственным "серым" личностям, а их не так мало.

Вот уже как два года я не видел в городе ни одной собаки, ни одной кошки, за исключением кошки в нашей столовой Военторга и военных собак-ищеек. Видимо, воспроизводство домашних животных будет идти медленнее, чем воспроизводство людей. В городе уже появились не только беременные женщины, но и женщины с грудными детьми (правда, в большом количестве случаев без "устойчивых" отцов).
Открыла для себя, что оказывается формирование Народного ополчения и партизанских отрядов проходило не только из добровольцев, но и в результате агитации и усиленной персональной политической обработки, т.к. были некие нормативы по набору. Но в целом какое-то неприятное впечатление остается от прочтения.
Записи Софьи Неклюдовой. Это небольшие зарисовки блокадного быта, слухи, байки, сплетни и цитаты из писем, прошедших цензуру. Живой язык, многоголосый текст.
Дневник Владимира Кузнецова. Заинтересовал больше всего, хотя основная часть записей сделана уже после снятия блокады. Кузнецов описывает работу дознавателя Управления Комендатуры гарнизона г. Ленинграда. В своих записях он описывает наиболее заинтересовавшие его случаи, в основном это были случаи дезертирства. В обязанности следователя входило выяснить, говорят ли подследственные правду, т.к. очень часто они придумывали запутанные истории. Ещё интересно было читать о любовных увлечениях героя, он так деликатно и как-то даже благородно их описывал.
Дневник Константина Мосолова. Самый объёмный по занимаемому месту, но, наверное, наименее информативный. Т.к. этот дневник содержит большое количество иллюстраций составители решили добавить в книгу его фотокопию и несмотря на прекрасный почерк автора каждая страница сопровождалась её полным печатным дублером, отсюда и объём. Интересной информации крайне мало, в основном о начале воздушной тревоги и отбоях. Жаль, что не было рассказано как этот дневник оказался в музее, а также хотелось бы какой-то информации об авторе и его семье, сколько лет было жене и сыну, почему не эвакуировались, как дальше жизнь сложилась, хотя бы пару строк.
Заканчивается книга экскурсом в историю Музея обороны и блокады Ленинграда. Остается лишь сожалеть, что первоначальный музей был закрыт и ликвидирован, даже по описанию он выглядел масштабно и, как мне кажется, не потерял бы актуальности и сейчас: 123 макетами и диорамами реализован эффект присутствия, участия экскурсанта в событиях:

Вслед за экскурсоводом нужно было пройти через "развалины дома Адамини" (на углу р. Мойки и Марсова поля), через обрушенную взрывом бомбы стену фасада, под свисающими со второго этажа балками перекрытий и вещами разрушенной квартиры. Здесь же у подъезда стояли "скорая помощь", манекены бойцов МПВО, разбирающих завалы и выносящих раненых, сидела уставшая девушка-боец МПВО.
Было очень много боевой техники как нашей, так и трофейной (7 танков, 6 самолетов, 23 орудия, 2 самоходные установки, 2 катера, подводная лодка, танки "Тигр", "Пантера", Т-III и T-IV, орудия, обстреливающие Ленинград). Но этот музей был ликвидирован в рамках "Ленинградского дела", часть сотрудников подверглась репрессиям. Восстановлен в гораздо скромных размерах лишь в 1989 году. (С 4 июня 2018 закрыт на капитальный ремонт и реставрацию - вроде бы планируется переезд в новое специально-построенное здание (еще не готово, первый камень торжественно заложен 8 сентября 2018, а как у нас в Питере умеют строить знает вся Россия на примере футбольного стадиона), но посмотрим, может быть постараются, ведь 27 января 2019 - 75-летие снятия Блокады, а 9 мая 2020 - 75-летие Победы, к какой-то дате да приурочат, но отмечать годовщину снятия блокады без музея - как-то стыдно. Заявлено, что новый музей будет занимать площадь 25 000 кв.метров, и есть шанс, что он опять станет таким же грандиозным и впечатляющем, как задумывался когда-то).
И конечно, я не могла не сказать об оформлении книги. Вот честно, не понимаю в книгах редакторское решение о размещении комментариев в конце книги, а не в виде сносок. Это жутко неудобно, мне приходится в таком случае использовать две закладки и время от времени обращаться в конец книги, а в случае с таким значительным томиком как данный (640 с + плотные вклейки, 64 с) - это неудобно вдвойне: его просто трудно держать в руках, а ведь ещё надо постоянно перелистывать.
Жаль, что не у всех дневников есть история появления их в музее, но самое печальное для меня - минимальная информация или вообще ее отсутствие о дальнейшей судьбе авторов дневников и их близких. Эти записи порою очень личные, читатель невольно начинает переживать за судьбы героев, а его лишают возможности узнать, что же было дальше. К тому же и сами дневники довольно короткие, охватывают небольшие периоды времени.
Книга неплохая, но я больше не испытываю сожаления, что в своё время не купила ее. Всё-таки узкоспециализированной информации, на которую я рассчитывала, здесь не так уж и много.
Читать далее
40
404

Все рецензии

Похожие книги

Будни подвига. Блокадная жизнь ленинградцев в дневниках, рисунках, документах

Без автора

4,3

(7)

Цитаты

Rin-Rin23 сентября 2018 г.
Если осенью 1941 г. театры и кино опустели, публика перестала их посещать (мысли были заняты другим), то летом 1942 г. и, особенно, 1943 г. кино и театр вновь вошли в быт ленинградского жителя.
8
123
Rin-Rin16 сентября 2018 г.
Самая большая в мире библиотека, наверное, те миллионы книг, которые сгорели в ленинградских буржуйках.
8
84
Rin-Rin22 сентября 2018 г.
Я тогда еще не предвидел, что и психика ребенка может приспособиться к "необычным" фронтовым условиям, что "ленинградский" ребенок стал особым взрослым ребёнком, который впитал в себя это особое чисто "ленинградское" спокойствие, что со временем артобстрелы и воздушные налёты стали даже детьми восприниматься, как обычное явление.
7
72