У Николая не было сил идти и прилечь на постель. Он так и сидел в кресле, почти разбитый своими мыслями о крови, неизбежной при подавлении восстания, о слабых и бездарных людях из Государственной думы, хитро подобравшихся к самым вершинам власти, которая им совсем не по плечу и принесёт России только горе и страдания. Он ощущал огромную усталость, новые опасности впереди и нежелание ради власти пролить кровь обманутых клеветниками и смутьянами людей. Мысли об измене, свившей гнездо в Его Ставке и захватившей часть генералов Его любимой армии, которым Он так безгранично доверял, добавляли яду в его апатию.