«Разве погибнуть ты нам завещала,
Родина?
Жизнь обещала, любовь обещала...
...Просто был выбор у каждого:
Я или Родина.»
(Роберт Рождественский)
ИОАНН (23.06.1886 - 17/18.07.1918): «...твой первенец лицом в грязь не ударит...» Мне впервые стало стыдно читать чужие письма. Ну не мне открывал свою ранимую душу Иоанн! «В семье меня считают чуть ли не за идиотика», - писал он. Иоанн просто был другой. Очень верующий, очень доверчивый. Трогательный, сентиментальный, рассеянный, совершенно не приспособленный к реальной жизни. Наверное, ему тяжелее других братьев было на войне: «Трудно описать чувство, когда находишься в бою. Мог быть убит как угодно, но Бог меня спасал.» От Алапаевской шахты его никто не спасет...
ГАВРИИЛ (3.07.1887 - 28.02.1955): «Живу настоящим, и стараюсь не думать о будущем, что нелегко...» Он был скромным и немного скучным. «...я так мало знаю и так неинтересен, а любить хочется.» Он много учился. Он был лучше всех в занятиях с новобранцами. У всех Константиновичей были слабые легкие, и Гавриил вечно лечился. Потому и на фронте пробыл недолго: «Мы живем дружной полковой семьей. Война сближает... Олег и Игорь молодцами, в очень хорошем настроении. Ими очень в полку довольны, и я ими горжусь.»
ТАТИАНА (11.01.1890 - 28.08.1979): «В голове и душе происходит масса дум...» Долгое время она была единственной дочерью среди сыновей. И, кажется, не по годам серьезной. Для Татианы изменили закон, и она смогла выйти замуж по любви. А вдовой стала в 25 лет. Невозможной болью пронизаны ее письма тете Ольге Константиновне: «Все, что могло творить, ушло: это Олег, Костя и Папа. ...радость жизни кончена. Личное счастье вырвано.» Потом будет еще страшнее, но Татиана справится.
КОНСТАНТИН (20.12.1890 - 17/18.07.1918): «В минуты грусти душевные невзгоды ярче всплывают наружу...» Самый неизвестный из братьев, да и вообще слишком много Константинов было в семье. Но все же он не остался в тени. Костя был ироничным (не ехидным, как Игорь), интересным, обладал шармом. Почему-то именно ему К.Р. указывал на ошибки в письмах. Во время болезни отца именно Костя отвечал за считки «Царя Иудейского», где сам играл префекта когорты. Костя хотел жениться на царской дочери Ольге. Но не совсем ясно, был ли он влюблен или просто решил попытать счастья. В Первую мировую он воевал отдельно от братьев, на другом фронте, и очень изводился без новостей: «Про Игоря я ничего не знал, и поэтому очень приятно было узнать, что он отличается. Досадно стало, что мне, сидя в штабе, не приходится также работать.» Скоро все будет: «...попали в бой. Противник почти не переставая обкатывал нас снарядами.» В начале 1917 Костя написал завещание: «В случае кончины моей в бою или от ран, хоронить в склепе при Свято-Троицком Л.Гв. Измайловского полка Соборе, в случае кончины моей от причин не относящихся к военным действиям, хоронить в вотчине Осташево.» Если бы он мог знать...
ОЛЕГ (15.11.1892 - 29.09.1914): «Молитесь за нас...» «Младших из старших» детей воспитывали по-другому. Их можно было отпустить одних погулять, например, по Мюнхену, не боясь, что они растеряются и потеряются. Олег и Игорь запросто могли спросить дорогу или взять такси... Олег первым из царской семьи закончит высшее гражданское заведение - знаменитый Лицей. Учеба давалась легко. Он писал стихи и прозу, он блестяще талантлив. Олег не был военным в душе, но он единственный из Романовых погибнет в Первую мировую. «Часто во время похода ложимся на землю, засыпаем на 5 минут. Вдруг команда "К коням!" Вскарабкиваешься на несчастную лошадь и катишь дальше.» Но в его короткой жизни была любовь - к княжне Надежде Петровне. Чистая, светлая, почти детская. Для ее матери Олег был не знатен и не солиден, она отговаривалась молодостью Нади. Олег был готов ждать сколько нужно. Император дал согласие на брак, свадьбу отложили до окончания войны. На похоронах Нади не будет...
ИГОРЬ (29.05.1894 - 17/18.07.1918): «Ужасно глупо жизнь в таком неведении будущего...» Кажется, он окончательно так и не повзрослел. Игорь уже не спрашивал у отца разрешения перейти с товарищами на «ты», самостоятельно ходил на учебу в Пажеский корпус. А при поступлении в Гусарский полк страшно напился... Шумный, веселый, с открытым взглядом, Игорь хохотал на репетициях «Царя Иудейского». Он не унывал на фронте, где его так и называли - «веселый человек.» «Шлю привет с бывшей границы, которую мы перешли, и я с несколькими офицерами собственноручно спилил и срыл столб, а на его место водворили русский флаг. В бою я еще не был...», - писал Игорь домой 30.07.1914. Первый бой у него будет 1 августа. «Мы сидели под сильным шрапнельным огнем, и впереди всех, обсуждали, как легче перейти реку.» Он будет тонуть в Мазурских болотах, хоронить лучшего друга и любимого брата, не послушается врачей и вернется на фронт («Полк усиленно воюет в Пинских болотах»), откуда его, еле живого, привезут в Петроград. Потом будет флигель- адъютантство. И революция. Октябрь Игорь пережил так же тяжело, как и Костя, но: «Я умею ломать себя.» Он не собирался умирать («У нас вся жизнь впереди!») и даже подыскивал службу («Не лихачами же мы будем!») - секретарь, наездник, дворник. Почему бы не актер? А жизни Игорю осталось полгода...
2 понравилось
