
Очки на обложках книг
Katerinka_chitachka
- 1 887 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Евгения Весника я давно и нежно люблю, потому просто не могла пройти мимо, когда такой чудесный человек приглашает прокатиться по волнам его памяти.
Я рассчитывала на неспешную прогулку на речном трамвайчике по Москва-реке, но оказалась
Путешествие вышло головокружительным – вот я с маленьким Женей в Америке, затем с ужасом наблюдаю арест отца и матери, вижу героическую одинокую жизнь мальчишки-подростка… Только чуть-чуть наладилась жизнь и… ВОЙНА.
Полковые друзья, невосполнимые утраты и чудесные спасения.
С необыкновенной нежностью и любовью меня знакомят с Алексеем Диким, Михаилом Яншиным, Михаилом Светловым, Евгением Леоновым, Лялей Черной, Николаем Смирновым-Сокольским, Петром Алейниковым, Борисом Андреевым, Эрастом Гариным, Иваном Переверзевым, Александром Сашиным-Никольским, Борисом Бабочкиным, Игорем Ильинским, Михаилом Царевым, Никитой Подгорным, Виталием Дорониным …
Смешные истории из их жизни, подвиги, мужество и таланты – о них Весник готов говорить часами.
Прошу рассказать побольше о себе, а он в ответ знакомит меня с доктором, который помог появится ему на свет…
Так мало он рассказывает о себе, и в тоже время очень много – через свое отношение к тем, кто был рядом, к тем, кто уже ушел. И нет в этом рассказе бравады и похвальбы – одни искренние восторги от встречи с ТАКИМИ людьми.
Между строк - боль от утрат, между строк - признание своих ошибок, между строк - удивление от быстро мелькнувшей жизни…
Голова моя идет кругом, восхищение переполняет, я одновременно плачу и смеюсь, сердце разрывается от печали и восторга, но время встречи подходит к концу, и Евгений Яковлевич удаляется. Смотрю вслед и вижу, как на ходу он меняет походки…
Я стою на набережной, смотрю на бегущую воду, но по-прежнему слышу его голос, вижу необыкновенную улыбку.
Его жизнь - игра?
Нет – удивительная, трудная работа души.
Для того, чтобы наша жизнь расцветилась яркими красками огней фейерверка по имени ЕВГЕНИЙ ВЕСНИК

Нежная, светлая, тёплая, мягкая, интеллигентная и трогательная книга. Книга о жизни, о любви к жизни, о людях и о любви к людям. Книга, где за каждой главой встают образы широко известных и мало известных (к нашему стыду) друзей, знакомых Евгения Яковлевича Весника, людей из театральной и нетеатральной среды. Книга, где каждая строчка дышит любовью ко всему, что было и кто был в его жизни.
О самом себе Е. Весник рассказывает очень мало: расстрелянный отец, сосланная мать, помощь Орджоникидзе и Калинина, чтобы ему, мальчишке, спастись от ярлыка «сын вредителей народа», актёрская школа, война, работа в театре, удачные и неудачные спектакли. Всё это через призму встреч, минут и часов общения. Каждому, с кем свела судьба артиста, он говорит: «Спасибо, что Вы были». Это просто удивительно! История про любого человека – это признание ему в любви.
Ни грана пошлости – хотя встречаются «остренькие» анекдоты. Ни капли грязи – хотя приходится иногда и по лужам пройтись. Юмор… Юмор в книге – статья особая. Умея подняться над ситуацией, Е. Весник по-доброму посмеивается и над собой, и над другими. Не надсмехается, не непристойно гогочет, а слегка иронично улыбается, так сказать, в усы. Улыбается с обожанием: Ай да человек! Ай да…!» Очень много острых, интересных, вызывающих смех сквозь слёзы фраз, высказываний в адрес того времени, когда довелось ему жить. И опять: не злобствование, не брызганье слюной, а ироничное осознание происходящего. Такой вот интеллигентный подход.
Как ни крути, а от школьного «Чему учит нас эта книга?» мне не уйти. Воспоминания замечательного человека призваны показать нам как можно и нужно быть благодарным судьбе, тому, что она нам уготовила, людям, которых она нам подарила. Спасибо Вам, Евгений Яковлевич, и Вечная Память.

Режиссер на тексте Городничего «Ничего не вижу. Вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего…» – без злого умысла приказал телеоператору дать панораму лиц, сидевших в первом ряду!

«Все люди – евреи, но дело в том, что некоторые уже признались в этом, а остальные пока еще нет»

Министр культуры Е. А. Фурцева на заседании коллегии обратилась к Смирнову-Сокольскому с не очень деликатным вопросом:












Другие издания


