Подборка игры Новая рулетка: И чтец, и жнец, и на дуде игрец
- 946 книг
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
3,5
2 оценки
- 550%
- 40%
- 30%
- 250%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 3Хотят прочитать 5
Рецензии
Leksi_l8 мая 2025 г.Лаз. Владимир Маканин
Читать далееЦитата:
Смерть всегда некстати. (Хотя, по сути, в жизни человека нет ничего более естественного. Всего лишь конец жизни.)Впечатление:
Еще одна книга, точнее повестью но тут есть сомнения в жанре, которая попала мне в жанре антиутопий несомненный плюс книги- ее объем, а значит и история ограниченная во времени.
Когда заканчиваешь чтение последних страниц книги, то остаётся ощущение, будто ты только что разгадывал сложный ребус, но так и не нашёл к нему ключа. Эта повесть — типичный пример "интеллектуальной прозы", где форма важнее содержания, а намёки и символы явно преобладают над внятным повествованием.
Главный герой — безымянный "обыватель" (в отличие от других персонажей книги), который попадает в странный подземный лабиринт, где обитают такие же потерянные люди. Этот "лаз" становится метафорой, но чего именно, до сих пор сложно ответить, но можно поразмышлять, например какой-то социальной катастрофы.
Автор и для читателя оставляет этот вопрос открытым, но проблема в том, что сам по себе сюжет настолько абстрактен, что не вызывает ни эмоций, ни желания разбираться в аллегориях.
Плюсами повести/ антиутопии является наличие — несколько сильных метафор, но они тонут в общем потоке текста, которого не так кстати много, но все равно стирает ту мысль, которую ищешь у автора. Плюс сама главная тема истории- смерть одного из «близких знакомых», протянутая на от и до.
Эта книга не разочаровала — она просто оставила ощущение незавершённого эксперимента. Возможно, в этом и был замысел автора, но мне такой подход не близок. И остался вопрос, что же символизирует этот «лаз»?
Читать/ не читать: читать в общем потоке
74364
Kolombinka4 декабря 2023 г.Догнала. Но не всех.
Читать далее"Сегодня имя Владимира Маканина известно во всем мире", - прочитала я в профиле автора. А я о нём и не слышала... Первое знакомство не оттолкнуло, но и не впечатлило. Мне не очень нравится такая манера письма - короткие фразы, рубленые эпизоды; не сразу понимаешь, в какой части истории находишься. Многослойный текст это плюс, а вот неразбериха в переходах от одного слоя к другому мне уже не по душе.
Есть сны отца главного героя и настоящее время, есть воспоминания о студенческой жизни героя, о первой любви и третий пласт - сказ о Лёше-маленьком, полуправда-полубыль. Все три истории связаны образами, идеями, временем и местом действия, перетекают друг в друга, в каждой есть кто-то отстающий. От людей, от эпохи, от женской логики чувств. Но законченность хоть какая-то наблюдается лишь в сказе о "золотоносном" подростке. Эта история как раз больше всего понравилась, эдакий уральский магический реализм.
Что не так со снами старика вообще не поняла. Мотив отставания от уезжающего транспорта банален, если его не объяснить некими личными деталями. Их я не заметила. Чувство, что сны отца нужны, чтобы включить память сына.
Сын не стесняется рассказывать о том, насколько потрясающе глупым он был. Наверное, повествование утрировано для выпуклой картины юношеского идиотизма. Причем подруга его как раз впереди паровоза бежит в этом вопросе. Читаешь и недоумеваешь, как это вообще возможно - такие поступки и такие чувства. Вот уж папа её в гробу переворачивается.
Не могу сказать, что меня заинтересовал автор, но, возможно, стоит дать ему ещё шанс.
44580
olastr30 апреля 2013 г.Читать далее«Ну, начнем судилище?» – бросил он, улыбаясь, с красивым и, пожалуй, породистым оскалом.
Судилище... Союз развалился в 1992, Букера за эту повесть «Стол, покрытый сукном и с графином посередине» Маканин получил в 1993, и это говорит о том, как мгновенно он отреагировал на то, что УЖЕ МОЖНО. Название странное, но оно символическое. Стол с графином как символ вечного СПРОСА.
Обычный человек, стареющий – жена, дочка, сердце. Обычный быт («Есть каша овсяная. Да, опять. Да, кашу лучше с утра, но молоко старое, надо было использовать»). Читаю несколько страниц и понимаю: мать честная, так это же Кафка. НАШ Кафка. Похоже не стилем, не атмосферой, а сутью. Судилище... Процесс... «Соберется комиссия: просто поговорить и выяснить. Вот именно... выяснить, хороший ли ты человек». Это и есть СПРОС.
Стол заседаний, графин, СОЦИАЛЬНО ЯРОСТНЫЙ, ТОТ, КТО С ВОПРОСАМИ, СЕКРЕТАРСТВУЮЩИЙ. Это Маканин выделяет слова, не я, и этими выделениями люди, сидящие за столом, превращаются во что-то вневременное. Казалось бы, что проще: вот же он, уходящий совок – собрание (Профсоюзное? Партийное? Общественное?) – казенная лексика, привычный спрос. «Как человек своего времени, я уже не переменюсь. И, как большинство из нас, так и останусь с образом Судилища внутри себя – с образом страшным и по-своему грандиозным, способным вмешаться во все закоулки твоего бытия и твоего духа». Казалось бы... Но что-то есть в этих словах, выходящее за пределы совка.
Ночь. Человек сидит, пьет валерианку, волнуется, ведь завтра идти, там ждут. «До сознания (вдруг) доходит, что жизнь как жизнь и что таких вызовов на завтрашний разговор было сто, двести, если не больше». Да, полно, вызывают его куда-то ли нет? А какая собственно разница, ведь Суд все равно состоится...
«Человеку, впрочем, так или иначе суждено пережить Суд. И каждому дается либо грандиозный микельанджеловский Суд и спрос за грехи в конце жизни, либо – сотня-две маленьких судилищ в течение жизни, за столом, покрытым сукном, возле графина с водой».
Стол связан с подвалом. В подвале молодой палач. «Огромный мужик, животное, любящее, как он сам говорит, потешиться – из тех, кому все равно, что перед ним в эту минуту: овечий зад, женский зад, мужской зад, лишь бы жертва взвизгивала, вскрикивала от боли (нет, не от униженности – такого чувства он не понимает, не знает его; именно от боли, чтоб криком кричал – это ему понятно)». И снова возврат к совку, к подвалам и времени белых халатов.
«ПАРТИЕЦ
– Друзья. Человек не может раскрыться, не захотев этого сам... А искренность его нужна не только нам, но и ему самому».
Время белых халатов – шестидесятые и семидесятые, когда подвалы ушли в прошлое, но их место заняли психбольницы. Не любишь порядки – иди полечись. «Инакомыслящий превращался в тихое животное, отчасти в ребенка; ел, пил и спрашивал о фильмах, которые изредка им показывали: «Это про войну?» – как спрашивают малоразвитые дети». Я не знаю точно, был ли у Маканина брат, залеченный в психбольнице, но, наверное, был, потому что его образ появляется не только в этом произведении автора.
И все же подвал. Хоть он встает и абсолютно реальным, с окровавленной кафельной плиткой на полу (легко убирать), но это лишь часть огромного вечного подвала.
«Ты можешь и не знать о времени подвалов или о времени белых халатов, но в том-то и дело, что и не зная – ты знаешь. (Метафизическое давление коллективного ума как раз и питается обязательностью нашего раскрытия.)»
Подвал – это тот же стол. Он же и Суд, и спрос. «Возможно, связь расспросов и чувства вины в природе спрашиваемого человека. И чем решительнее был отменен, дискредитирован, оплеван и превращен в ничто суд небесный, тем сильнее проявляется и повсюду набирает себе силу суд земной». Да, в этом все дело. Тибетцы верят в то, что после смерти человек встретит то, что он не смог изжить, он будет говорить с тем, с кем не договорил, бояться того, чего боялся при жизни и видеть лишь то, что способен увидеть. Поэтому, когда приходит время отвечать на вопросы, древнему египтянину является бог Анубис с шакальей головой, тибетцу – многорукий и синелицый местный дух, а человеку из совка – стол, покрытый сукном с графином посередине и спрос. И даже не нужно ждать конца, суд давно идет, и он пьет тебя по каплям и говорит: повинись. «Вина твоя не только возникает сразу: вина обрушивается. Огромная, завещанная веками вина. И мучительно ищется ответ». И даже не нужно тех, кто за столом, ведь «они – это и есть я».
Тяжело, безвыходно, но легким полунамеком нарисована другая реальность, через всю повесть проходит образ человеческого сердца, сердца-бабочки:
«Вижу человеческое сердце как красную бабочку. Сидит со сложенными крыльями. Крылья дышат в неполный такт: подымаются и опадают».
И еще
«Однажды твоя бабочка вдруг забьет крыльями – и взлетит».
И еще:
«Чем более я люблю растоптанных людей, тем более замирает мой трепещущий лоскут внутри. Бабочка, которая боится вспорхнуть».
Ведь что-то Маканин этим хочет сказать, что-то важное. Не улавливаете, нет?..
382K
Цитаты
serovad10 ноября 2015 г.Читать далееВысокие слова отступили. Общение не может быть высоким беспрерывно; так же как нельзя всю ночь смотреть на звезды. Душа расправилась, затрепетала, вздохнула — и того довольно. Механизм всякого разговора таков, что за кратким всплеском духа идет простой треп, бытовщина и ирония над ней, жуется долгая жвачка обмена информацией, и только вдалеке маячит вновь всплеск духа, быть может, мощный или, быть может, минутный, краткий, как разряд, но ради него, минутного, и длится подчас подготавливающее нас человеческое общение.
21863- serovad10 ноября 2015 г.
Смерть всегда некстати. (Хотя, по сути, в жизни человека нет ничего более естественного. Всего лишь конец жизни.)
17460 - serovad10 ноября 2015 г.
Едва они вышли за малинник, Чурсин бранит себя: он увлекся спором и забыл, что с женщинами не спорят, а немножко их обманывают и отвлекают. Да, да, обманывают чуть и чуть отвлекают.
5506