Иные боги. Повести и рассказы

Говард Филлипс Лавкрафт, не опубликовавший при жизни ни одной книги, сделался маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов, да и само его имя стало нарицательным. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас. Итак, вашему вниманию предлагаются повести...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

154.9 ₽124 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,2

1K оценка

5
45%
4
36%
3
15%
2
4%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 1269Хотят прочитать 1290

Рецензии

Wunderlick1 сентября 2019 г.
Гармоничное сочетание характеров героев, сюжетных линий и мыслей о неизбежности конца сливаются воедино, создавая сюжет, веющий холодом. Чрезвычайный интерес вызывает и тот факт, что рассказ ведется от лица умершего на основе записок из бортового журнала.
Сюжет вьется вокруг интересной находки на теле погибшего матроса – статуэтки в виде головы юноши в лавровом венке, вырезанной из слоновой кости, которую решают оставить на судне. Очень зря. Данное решение меняет судьбы команды. На корабле после появления статуэтки начинают происходить невообразимые вещи, будто сама смерть нависает на всеми. Люди сходят с ума и погибают в ужасных муках. В живых остается лишь один командор-лейтенант, отличающийся хладнокровием и выдержкой. Этот человек смог распорядиться жизнью шестерых, спустив курок. Пусть все катастрофические события он перенес с легкостью, но кто сказал, что это спасло его?
Выживший офицер обречен. Это Лавкрафт уже показывает в изображении храма.

«Невероятно широкий фасад явно скрывал уходящие далеко вглубь помещения, судя по множеству окон разного назначения. Посреди него зияла громадная открытая дверь, к которой вела поражающая воображение каменная лестница; по краям двери я заметил искуснейшие барельефы на подобные вакхическим сюжеты»
Видение это наполнено настоящим страхом.

«…Не могу даже вообразить, как оно было вырублено. Возможно, каверна или серия пещер послужили основой. Ни время, ни долгое пребывание в воде не повредили религиозному величию жуткого храма – ибо это мог быть только храм, – и сейчас, спустя тысячи лет, он стоит нетронутый, неоскверненный, в бесконечной ночи и молчании океанской пучины.»
Вместе с героем все переживания и парализующий испуг испытываем и мы. Когда в рассказе появляются описания таинственного города, тьмы, мерцающих огней через открытые двери храма, становится сложно совладать со страхом, а хор будто звучит не только на страницах книги, но во всей комнате и даже в голове.
В момент, когда Карл-Генрих заходит в храм, рассказ будто обрывается, оставляя шквал эмоций и этот парализующий испуг. Такой конец не случаен. Рассказ «Храм» не просто устрашающая мистика, но и способ заставить задуматься над затерянным городом, над вопросом о том, с чего же все это началось. Данное решение автора продлевают своему произведению жизнь, оставляя интригу и несколько вариантов продолжения событий.
Удивительно, как в минимальном количестве страниц Говард Лавкрафт заключает необъятное число эмоций, событий и неожиданных сюжетных поворотов. Несмотря на мистический характер «Храма», нельзя сказать, что произведение омрачено переизбытком сверхъестественного. Состояние героев, их характер и переживания являются неотъемлемой частью произведения, создающей этот шедевр.
Читать далее
118
3,5K
boservas30 августа 2019 г.
Приключения Рэндольфа, или Серебряный ключик
Начну с каламбура: "Серебряный ключ" - ключевое произведение не только в "Цикле снов", но и во всем творчестве Лавкрвфта. В этом небольшом рассказе заложена основа его авторской философии: ощущаемый нами мир, это еще не весь мир; реальность сна может быть реальнее действительности; сон перетекает в реальность, реальность в сон, нет четкой грани между этими двумя мирами; пространственно-временной континуум имеет искривления, которые позволяют перемещаться в пространстве и времени.
"Серебряный ключ" четвертый рассказ в цикле, объединенным общим героем - Рэндольфом Картером. Ему предшествует "Сонамбулический поиск неведомого Кадата", "Показания Рэндольфа Картера" и "Неописуемое", а продолжает "Врата серебряного ключа".
И все же именно этот рассказ, как я уже сказал, ключевой. В первых трёх повествуется о сновидческих приключениях Рэндольфа, а здесь объясняется причина его особых способностей. Выясняется, что роду Картеров восходящему к колдовскому Салему (не первый случай в творчестве Лавкрафта), принадлежит таинственный серебряный ключ, открывающий дверь между двумя мирами: реальным миром и миром снов.
Овладев ключом, Картер испытывает потребность отправится в родовое поместье под Аркхемом. И здесь ключ открывает ту самую дверь - реальность и сон смешиваются, перетекают друг в друга, накладываются и, наконец, замыкаются. Что случилось с Рэндольфом, он переселился в мир своих снов, обретя в нем полную реальность, или ему удалось переместиться во времени, причем, перемещенным оказалось только его сознание, а тело осталось телом того мальчишки, которым он был когда-то?
По-любому из этого мира он ушел, на полпути к заброшенной усадьбе был найден его автомобиль и вещи, но сам Картер исчез, но исчез для своих современников, но не для читателей Лавкрафта, мы-то знаем, что никуда он не исчезал, а просто продолжил свои путешествия по необозримым мирам параллельной реальности.

Читать далее
112
2,9K
Wunderlick12 сентября 2019 г.
Этот больше похожий на сказку рассказ относится к «Сновидческому циклу». Являясь поклонником Лорда Дансени, Лавкрафт написал целую серию сказок подражая его манере: это и «Белый корабль», «Улица», «Карающий Рок над Сарнатом», «Ужасный старик» и другие. «Кошки Ултара» мне понравился больше всех. К слову Лавкрафт был кошатником, да, да он даже написал эссе «Кошки и собаки», где подробно объясняет преимущество первых перед вторыми. Итак, сам рассказ.
Уже давно в городе Ултар убийство кошек под запретом. Однако почему был принят такой необычный закон? Когда-то давно, в городе проживала семейная пара стариков, по слухам убивавшая каждую кошку, вторгшуюся по незнанию в их владения. Они даже ставили капканы и ловушки на котов. Не смотря на то что что все местные жителя догадывались, что виновниками пропажи их любимцев являются эти старики, никто не посмел их обвинить, уж слишком страшными они казались всем соседям.

«…хотя кошачьи хозяева и ненавидели эту парочку, но еще больше боялись и, вместо того, чтобы как следует проучить жестоких убийц, старались следить, чтобы их любимцы не бродили поблизости от уединенной хижины под густыми деревьями и не ловили там мышек. Когда все же случалось непоправимое и кошка пропадала, владелец, слыша после наступления темноты вопли несчастной твари, бессильно плакал или же возносил хвалу Богу за то, что такая судьба не постигла его ребенка…»
Однажды с Юга в город прибыли темнокожие странники. В их караване был маленький мальчик-сирота, которого звали Менес. Единственным другом мальчика был черный котенок. Когда котенок пропал, Менес очень горевал. Местные жители рассказали ему он старике с женой, что скорее всего котенка он больше не увидит. И что делает мальчик?

«Услышав это, мальчик перестал рыдать и призадумался, а потом стал молиться. Он простер руки к солнцу со словами молитвы на незнакомом языке.» <…> «…с каждым словом мальчика на небе возникали неясные, призрачные фигуры экзотических существ, увенчанных короной с двумя рогами и диском посередине.»
А ночью внезапно в городе куда-то исчезли все кошки, которые вернулись только под утро.

«Все были на своих местах — большие и маленькие, черные, серые, полосатые, рыжие и белые. Они вернулись домой, отяжелевшие и лоснящиеся, и громко мурлыкали от удовольствия.»
Чем все закончилось, читайте сами, не буду портить вам впечатление. Смысл, как всегда у Лавкрафта прост, кошки олицетворяют преданность, красоту. Причинять и вред плохо и зло всегда будет наказано. Примечательно, что мальчика зовут Менес, как одного из фараонов, а «темнокожие странники», очень напоминают древних египтян. «...повозки их украшали странные фигуры с человеческим торсом и с головами кошек, соколов, баранов и львов. А голову предводителя каравана венчал двурогий убор с загадочным диском посередине.»
Сказка маленькая, даже очень, читать рекомендую всем.
Читать далее
101
2,5K

Все рецензии

Цитаты

sher240811 ноября 2014 г.
Время неподвижно, и, соответственно, не имеет ни начала, ни конца. Представление о времени как о чем-то движущемся и вызывающем перемены есть иллюзия. Да и само время, в сущности, является иллюзией. Прошлое, настоящее и будущее существует лишь в представлениях обитателей низших миров с малыми числом измерений. Люди связывают движение времени с происходящими переменами, каковые также суть иллюзия, ибо все что было, есть и будет, существует одновременно.
38
42,6K
asphexor14 мая 2016 г.
Впоследствии Картер свел знакомство с людьми, отвергавшими старые мифы, но те оказались еще безнадежнее религиозных фанатиков. Им было не дано усвоить, что красота неразрывно связана с гармонией и потому в суетливом многообразии космоса возможно только одно приемлемое для всех понятие красоты: это нечто гармонирующее с нашими снами, мечтами и воспоминаниями и позволяющее нам сотворить свой собственный маленький мир, отгороженный от вселенского хаоса. Эти люди не понимали, что добро и зло, красота и уродство являются всего лишь декоративным обрамлением картины мира, а вся их ценность заключается в том, что они дают нам некоторое представление о мыслях и чувствах наших предков, создававших те или иные детали орнамента, сугубо индивидуального для каждой культуры и каждой расы. Вместо этого «вольнодумцы» либо полностью отрицали все эти понятия, либо сводили их к примитивным и грубым инстинктам, тем самым практически не отличаясь от дикарей и животных. В их уродливо искаженном сознании каким-то образом угнездилось чувство гордости за свое «духовное освобождение», при том что они оставались рабами предрассудков ничуть не менее пагубных, нежели те, от которых они якобы освободились. В сущности, они всего-навсего сменили идолов: место слепого страха и бездумного благочестия заняли вседозволенность и анархия.
Картера не прельстили эти новомодные, обретенные по дешевке и дурно пахнущие «свободы»; они оскорбляли его представление о красоте, а его разум восставал против убогих логических потуг, посредством которых доморощенные идеологи пытались облагородить свои изначально ущербные постулаты, навесив на них культовую мишуру, снятую с ими же ниспровергнутых старых идолов. Большинство из них пребывало в заблуждении относительно смысла жизни, полагая его некой самодовлеющей категорией, одинаково применимой ко всем и каждому. При этом они не могли обойтись без привычных понятий морали и долга, никак не соотносимых с понятием красоты, хотя сама Природа в свете их научных открытий подтверждала свою абсолютную независимость от каких-то умозрительных нравственных норм. Приняв за аксиому иллюзии справедливости, свободы и формальной логики, они поспешили отвергнуть прежние знания и верования, даже не дав себе труда подумать о том, что эти же самые знания и верования лежат в основе их нынешних убеждений и являются их единственным ориентиром в бессмысленной и хаотичной вселенной. Лишившись этого ориентира, их жизнь вместе с тем лишилась и конкретной цели, что вынудило их искать спасение от смертной тоски в нарочитой деловитости, в диких буйствах и грубых чувственных наслаждениях. А когда все это приелось до тошноты, они обратились к иронии и сарказму, избрав главным объектом нападок очевидные всем недостатки общественного устройства. Этим несчастным было невдомек, что их сознательно упрощенный и огрубленный подход к действительности покоится на столь же шаткой основе, что и религиозное мировоззрение их предшественников, а сегодняшняя удовлетворенность жизнью может завтра обернуться жестоким разочарованием. По-настоящему насладиться спокойной и неувядающей красотой можно только в счастливых снах, однако наш мир лишил себя такой возможности, в угаре идолопоклонства утратив драгоценный дар детской чистоты и невинности.
Читать далее
28
1,5K
Anthropos25 ноября 2016 г.
Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.
20
12,3K