Всё началось с того, что мне всунули в руки советскую антологию, одну из многих советских антологий, и велели: "Читай! Вот штука отличная!" Штукой оказался единственный на тот момент переведённый рассказ Элис Манро - "Лес". Мысленно аплодирую составителям сборника. Это надо, извините, ухитриться, чтобы для представления писательницы Манро выбрать самый не-манровский рассказ из возможных. Вплоть до того, что главный герой - главный герой, а не главная героиня. В своём специфическом притчевом роде "Лес" совершенен, его композиция осмысленна, как античная колоннада. Здесь и отсылки к белому безмолвию Джека Лондона, и старинный бёрдслеевский страх - "как они встретили самих себя", и великолепная характеристика действующих лиц через речь... То есть вещь прекрасная, чёрт побери, но тогда я не воскликнула: "Прекрасная вещь, чёрт побери!", а вежливо сказала "Прекрасная вещь" и поставила книжечку обратно на полочку.
Как пишут в бульварных романах, время шло. Да что там шло, бежало. Пыхтя и несолидно подсигивая. Элис Манро получает Нобелевскую премию по литературе, я принимаюсь суетиться, что такое, почему не читала? - пускаюсь на поиски, и таков уж мой жребий, что выпадает "Жребий". Девять страничек, и к исходу девятой я понимаю, что если бы Нобелевский комитет не подсуетился, мы могли бы не встретиться никогда.
Я часто думаю о тебе часто Я думаю о тебе часто. Такого рода вещи люди говорят в утешение или из смутного желания удержать другого на привязи.
Здесь я должна заявить протест против расхожего сравнения канадской писательницы с "Чеховым в юбке". И дело не в том, что Антон Павлович не стал бы писать об этом, или - о ужас! - о гигиенических прокладках, или о Просто мужчинам легче выбирать неординарные пути, потому что большинство из них все равно найдет женщин, готовых выйти за них замуж. Вы вообразите себе Чехова в юбке: это со школьной скамьи знакомое пенсне, эта бородка, этот сюртук - и убоищная юбочка в цветочек, словно сошедшая со страниц "Ани из Зелёных Мезонинов". Гротеск ведь! А между тем ни от какого жанра Элис Манро не отстоит дальше, чем от гротеска. Юмор для неё важен, но не сверхважен. Она не делает из юмора культа, не использует как способ справиться со всякими экзистенциальными ужасами, и более того - не видит особого смысла с ними справляться. Как вы справляетесь с менструациями? Да никак, мы попросту с ними живём. Как радиоведущий из новеллы "Лицо" живёт с багровым родимым пятном во всю щёку, с ярлыками "недоделанный", "меченый", "ливерная колбаса", с мыслью о кровавой луже, в которой захлёбывалась его маленькая подруга. Живём, какая ещё альтернатива-то? Как сказал бесподобный Портер своей невесте в первую брачную ночь:
- Ну, а теперь терпи, такая твоя планида.
И терпим. И планида. Могла бы быть другая планида, но у нас - такая, и мы - терпим. Так что спасибо госпоже Манро, она могла бы иронизировать, или интеллектуализировать, или защищаться с помощью юмора, однако - терпит вместе с нами. И, как Мюриэл и Миллисент, две подруги, выталкивает третью - Дорри? читательницу? - лганьём, манипуляциями, мытьём и катаньем в настоящую жизнь. Как будто бы бывает ненастоящая.
Настоящая жизнь. Гм. Хорошее заглавие для рассказа.
33 понравилось
