Политическая репрезентация

В своей амбициозной работе голландский историк Франклин Анкерсмит предлагает вернуть историческое измерение в политическую теорию. Современная политическая философия — либерализм, коммунитаризм и республиканство — пренебрегает историей, считая, что она не имеет отношения к природе политики и сути политических проблем. Автор утверждает, что такой взгляд сводит политику и политическую философию к пустой академической игре, упускающей из виду как суть, так и практику политики. Он утверждает, что ме...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

7 оценок

5
43%
4
29%
3
14%
2
0%
1
14%

Ваша оценка

Прочитали 8Хотят прочитать 48

Рецензии

viktork4 мая 2015 г.
По-моему, одна из интереснейших работ Анкерсмита, это книга «Политическая репрезентация» (перевод -2012). Не все вызывает одинаковый интерес. Современная политфилософия в лице Рорти, Роллса и пр. от нас довольно далека. Но вторая часть, посвященная представительной демократии, великолепна. Полит репрезентация стоит в центре ПД. И – не консенсус, но компромисс.
Также приводит в восторг умение автора объяснять проблемы политической философии через отсылки к «Дон Жуану» Моцарта, повести Стивенсона или партитуре Р.Шумана. Он чувствует себя свободно (по контрасту можно взять московское «низкопоклонство перед западом», когда даже пример пьесы берется от американского авторитета, что-то там про зонтики).
Еще один момент – эстетический. «Значение эстетики выходит далеко за рамки анализа художественного мастерства». ( С. 285). Наше нынешнее положение можно описать как безобразно-нелепое. Допустим, легко можно представить людей ненавидящих сталинизм за его ужасы, или восхищающихся фигурой тирана. Но найти людей, которые бы испытывали сильные чувства по отношению, скажем, к Д. Медведеву? – нет, невозможно.
Читать далее
2
326

Все рецензии

Цитаты

johannajarvinen5 апреля 2025 г.
Политическая система демократии трансформирует политические идеалы в политические мнения, а точнее, приводит к появлению людей, обладающих мнениями, — именно в этом уникальное и эпоальное открытие демократии, объясняющее, почему она на много успешнее в утверждении гражданского согласия, чем все прочие политические системы.
0
22
matfatov16 ноября 2015 г.
Подобно индивиду, с удивительной легкостью расстающемуся
в толпе со всем, что отличает его от других людей, и во время
краткого коллективного безумия наслаждающегося полной
социальной свободой, Джекил, сознательно превратившись
в Хайда, смог временно отбросить все свойства,
определяющие его место в обществе. В обоих случаях в итоге «узы
долга распались»30, как дважды повторяет Стивенсон, и возникло
существо, способное исключительно к агрессии и разрушению.
Оно внушает каждому «приличному» буржуа чувство
глубокого отвращения, омерзения и страха (возможно, именно потому,
что буржуа прекрасно знает, что оно восстало из глубин его
собственного подсознания).
Тот факт, что Хайд — бессознательное доктора Джекила, не
нуждается в разъяснениях. Превращение в Хайда позволило
Джекилу открыто потворствовать всем своим желаниям,
которые он никогда не потерпел бы в себе, оставаясь приличным
буржуа; но, подозревая об их существовании, он связывал их
с бессознательной, животной частью своей личности. И в
данном случае повесть Стивенсона — аллегория психологии масс и
страхов перед собственным бессознательным, которые
буржуазия спроецировала на массы. Когда Эспинас говорит о
животном начале группы или толпы, когда Тард размышляет о-законах
имитации, вынуждающих человека терять свою
индивидуальность в толпе, когда Лебон рассуждает о «коллективной душе»,
управляющей толпой, из этого всегда делается вывод, что в
результате временного паралича умственных способностей
человек опускается до уровня (коллективного) бессознательного.
Человек в толпе лишен самосознания; он действует на основе
импульсов подсознания просто потому, что он отказался от
своей индивидуальности и уже не владеет собственной
личностью, которую можно осознавать. Идеи, позаимствованные у
Шопенгауэра или у Гартмана, использовались для
демонстрации разрушительного и примитивного характера
коллективного бессознательного.
Стивенсоновский Хайд — явный продукт этой школы.
Буржуа больше всего боится собственного бессознательного: это
его «другой», находящийся вовне и чуждый рациональному
«я», никогда не осознающий себя, но тем не менее
определяющий историю жизни. С этой точки зрения бессознательное —
буржуазное извращение христианского Бога и христианского
Провидения.
Читать далее
0
146
viktork25 апреля 2015 г.
«Поскольку история несовместима с секретностью, она предполагает лучшую платформу для подобной дискуссии (что хорошо/плохо для общества – ВК), чем другие дисциплины. Но история никогда не гарантирует достоверности, история обеспечивает нас всего лишь мнениями… Достоверность здесь достигается только ценой отказа от публичности в пользу секретности, то есть отказа от «хорошего» макиавеллизма в пользу «плохого». Парадокс в том, что «хороший» макиавеллизм предполагает открытое допущение зла в определенных рамках: ведь если мы упрямо стремимся изгнать все зло из нашего мира, неизбежным результатом будет величайшее зло»
Читать далее
0
118