
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Отступаем назад, так далеко как только можно заглянуть в прошлое, а потом разгоняемся через всю историю человечества и прыгает вперед. Вот на что похожа эта история - на попытку заглянуть в будущее.
"История человека - это не просто история победы над внешними силами."
Это одна из немногих книг-катастроф, завершающихся утопией. Уэллс все еще верит в человечество, а кто так верит в нас теперь?
Відступаємо назад, так далеко як тільки можна зазирнути вминуле, а потім розганяємось через всю історію людства і пригаємо вперед. Ось на що схожа ця історія - на спробу зазирнути в прийдешнє.
"История человека — это не просто история победы над внешними силами."
Це одна з небагатьох книг-катастроф, що завершуються утопією. Велс все ще вірить у людство, а хто так вірить в нас тепер?

Автобиографии в моем ожидании - скучнейшее чтиво. Здесь же речь идёт о восьми страницах - едва ли читателя успеет заскучать. Мало-много ли, но достаточно, пожалуй.
Это знакомство с автором как с человеком. Довольно интересно и приятно познакомиться с автором в таком формате.
Здесь собраны что-то вроде интересных фактов и событий. Нет чувств, эмоций, переживаний. В то де время - не сухо.

Христианство пятнало свою репутацию с самого момента зарождения. Хотя, ко всем мировым религиям найдется немало вопросов. Зато, благодаря такому разнообразию жестокости и абсурда, религии использовались для вдохновения при создании целой ниши произведений в жанре ужасы.
Вообще, писать на такие темы чрезвычайно тяжело, учитывая влияние христианства на отечественного человека и по сей день. С одной стороны, мы изучаем историю и ужасаемся средневековых религиозных обычаев, таких как пытки, инквизиции, индульгенции. С другой стороны, многие из нас жаждут хоть какой-то веры в своей жизни, а те, кто может и не следует всем правилам и обычаям церкви, все равно испытывают суеверный трепет при любом проявлении богохульства. Основная концепция христианства (по версии атеистов) - использовать страх человека перед смертью и вечными муками для управления массами. Довольно гениально, учитывая, что в природе человека неосознанно поддаваться этим манипуляциям, мыслить иррационально и в такие моменты наши умы готовы принять любую идею.
Неудивительно, что Замятин решил поднять такую тему. Его отец - православный священник, поэтому писатель с детства мог наблюдать все несоответствия и белые пятна христианства. Ведь, если ответов на вопросы нет, то просто верь, а раз не веришь, то ты вероотступник.
"Огни святого Доминика" - второе произведение у Замятина, которое у него читала. Первым, разумеется, было "Мы". Огромная разница между ними. Всё-таки, у Замятина разные подходы в описании разных проблем. В какой-то момент, мне не верилось, что "Огни.." - это его произведение. Тем не менее, в обоих книгах прослеживается бунтарство автора, небоязнь поднимать сложные вопросы, оголять опасные места. Однозначно рекомендую тем, кто любит подумать над книгой, но не жаждет особой проработки психологии персонажей. Всё-таки создание "живых" персонажей - это не то в чем силен Замятин. Ему больше нравилось выстраивать сюжет, играя с пластиковыми куклами, делая акцент на самой проблематике. И в случае этого автора такой подход работает.

Настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики. А если писатель должен быть благоразумным, должен быть католически-правоверным, должен быть сегодня полезным, не может хлестать всех, как Свифт, не может улыбаться над всем, как Анатоль Франс, - тогда нет литературы бронзовой, а есть только бумажная, газетная, которую читают сегодня и в которую завтра завертывают глиняное мыло... Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока не перестанут смотреть на демос российский, как на ребенка, невинность которого надо оберегать. Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма, который не меньше старого опасается всякого еретического слова. А если неизлечима эта болезнь – я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое

"Есть множество юрких авторов, постоянно следящих за злобой дня; они знают моду и окраску данного сезона; знают, когда надо надеть красный колпак и когда скинуть... В итоге они лишь развращают вкус и принижают искусство. Истинный гений творит вдумчиво и воплощает свои замыслы в бронзе, а посредственность, притаившись под эгидой свободы, похищает ее именем мимолетное торжество и срывает цветы эфемерного успеха..."













