Империя

В “Империи” Крахт рассказывает нам достоверную историю Августа Энгельхардта, примечательного и заслуживающего внимания аутсайдера, который, получив образование помощника аптекаря и испытав на себе влияние движения за целостное обновление жизни (Lebensreformbewegung), в начале XX века вдруг сорвался с места и отправился в тихоокеанские германские колонии. Там, в так называемых протекторатных землях Германской Новой Гвинеи, он основывает «Солнечный орден»: квази-религиозное сообщество, которое ста...

Жанры

Купить эту книгу

Аудио

1404.11 ₽1124 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,7

112 оценок

5
26%
4
42%
3
20%
2
8%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 133Хотят прочитать 218

Рецензии

red_star
3 октября 2019
Пузырь Южных морей
Увы, я не читаю по-немецки. Каждый раз, когда читаешь удачную переводную вещь, задумываешься над тем - так же хорошо ли это произведение смотрится на языке оригинала? Вот Крахт, увлекший с первых же строк милым элегичным стилем, заставил думать об этом (и желать продолжения банкета - думаю, это будут "Мертвые").
Начало, конечно же, не блещет новизной - корабль входит в гавань, неся на себе будущего главного героя. Все вокруг утопает в экзотике, улито солнцем, морем и югом, но сама эта эстетика экзотики заставляет забыть конкретику и вспомнить такое же погруженное в необычность прибытие Чехова на Сахалин.
Но Крахт, доставляющий своего героя, не совпадающего с реальным Энгельхардтом, в германскую Новую Померанию, не Чехов. Он, пожалуй, безжалостен, не испытывая привязанности к своему нудисту-теософу. Так и поведет он его через людей и события, отклоняя нашу линию истории то в одну сторону, то в другую, забрасывая в повествование то реальных лиц, то героев комиксов.
Крахт - постмодернист, насколько об этом можно судить по одному тексту и жирному намеку на пастиш, однако так и кажется, что это всего лишь язык, которым до тебя пытаются донести то самое, о чем говорили великие романисты XIX века, ибо роман о людях и страстях вечен.
И вот мы в странноватом гриновском (пароходы и ускользающий край земли) мире коротко жившей германской колониальной империи. Пальмы, папуасы, немецкий язык. Все это промелькнуло по историческим меркам крайне быстро, сумев, однако, изменить жизнь изрядного числа людей. Чиновники болеют малярией, плантаторы угнетают местных и пытаются что-то поставлять в Европу в колониальные лавки, но все это выборочно, как будто не на самом деле. Усиливая сюрреалистический эффект, автор подает нам все глазами заметно поехавшего кокофага, открывшего для себя и надеющегося навязать всем божественный продукт - кокос.
Нашему богостроителю, измучившему свою душу, суждено будет пострадать от австралийцев в Великую войну. Крахт, запихнувший в книгу Гессе, Томаса Манна и Эйнштейна, не нашел в ней для пострадавшего от немцев почти в тех же краях Стивенсона, также большого специалиста по пограничным состояниям. Спишем это на пристрастие к немецкому миру.
Энгельхардт оказался склочен и мелочен, неуживчив и в целом плох. Тем занятнее, что в Европе его активно пропагандировали и ручеек несколько сдвинутых людей к нему тек. На Миклухо-Маклая он не тянул, местных раздражал, жрал всякую фигню (на кокосах не так уж и долго продержался). Что он автору? Еще один Курц? Но помешательство основателя Солнечного ордена пусть и глубокое, но где жуть Бельгийского Конго и где с удивлением взирающие на немцев папуасы? Так и хочется решить, что Энгельхардт сам по себе метафора мертворожденной германской империи, заранее обреченной на провал, что в Южных морях, что в Мемеле-Клайпеде, где нашего героя бьют жандармы.
Меня почему-то очень тронул момент, когда Лютцов и папуасы выгружали на берег пианино. Нет, это не было смешно, патетично или гротескно, но остро напомнило мне сцену из Джеральда Даррелла, когда Спиро силился вытащить на причал холодильник. При желании можно протянуть аналогию хоть до запутавшихся повозок в "Мертвых душах" и сделать еще раз мой любимый тривиальный вывод: везде люди - люди.
Крахт увлек меня и тем, что он владеет контекстом, погружает свою прозу в до и после, особенно после, рисуя пунктиром то, из чего и почему радикальное зло совсем скоро после кокофагов, праноедов и прочих чудиков так обильно взошло на немецкой земле. Мне показалось, что он правильно не любит нацистов.
Обожаю такую художественную прозу, цельную, концептуальную, с горчинкой.
Читать далее
89 понравилось
2,5K
DeadHerzog
8 октября 2019
Крокодил не ловится, не растёт кокос
Не люблю я, когда в книге форма превалирует над содержанием. Не надо закольцовывать романы ради самой закольцовки. Не надо ломать "четвертую стену". Не надо вообще, пожалуйста, пытаться разговаривать с читателем. Не надо писать "а теперь, читатель, мы с тобой перенесемся" или "представьте себе такую картину". Мало у кого получается использовать такие трюки, честное слово. Просто расскажите мне историю. А еще лучше - интересную историю, которая бы увлекала.
Империя - как раз из таких, где автор пускается во все тяжкие, лишь бы показать, что автор не умер, и дело его живет, что важен в первую очередь рассказчик, а не история, и где читателя болтает как в сливе унитаза. У Кристиана Крахта весьма манерный стиль, с множеством стремных метафор, странных отступлений, кинематографических приемов, не всегда уместных.
Крахт, кажется, имел какую-то идею-фикс - запилить в текст романа как можно большее число немецких имен описываемой эпохи. Но сделать это как все нормальные писатели он не хотел, поэтому подал их с некоей выпендрежностью, а именно - давая весьма туманные описания. И если какие-то (Гессе, Эйнштейн, Гитлер) считываются довольно легко, то многие, я подозреваю, не известны даже самим немцам. В принципе, это создает довольно крепкую связь между событиями романа, персонажами и эпохой, только каким-то очень странным, нарочитым способом. Также в романе использованы несколько персонажей их чужих произведений, и опять-таки, явно для того, чтоб автор мог выпендриться еще и таким макаром.
Во второй половине возникло впечатление, что роман понес и автор утратил над нем контроль. Всего много, но проговаривается на бегу, словно это синопсис, словно Крахт хотел за все это взяться, но времени мало, а писать много, а тут то ли издательский дедлайн, то ли просто лень стало, в общем, огромные куски интереснейшего материала просто выкинуты автором за борт или перемолоты в крошево, которым читатель обсыпан с ног до головы, но осознать и впитать не способен.
При том, что декорации весьма увлекательные - германский протекторат Новая Померания (на Соломоновых островах) накануне Первой мировой войны, но сама история получилась откровенно бледной и пустой. Некий молодой немец, фанатик вегетарианства, прибывает в Папуасию, дабы запилить кокосовую плантацию, сходит там потихоньку с ума и... и все. Сам персонаж очень далек от меня, так что ассоциировать себя с ним и как-то симпатизировать ему было почти невозможно, но это реальное историческое лицо и то, что он делает, крайне оригинально и необычно. Вот только в книге нет никакой истории с ним. Приехал, купил плантацию, помучался, сошел с ума. Талант у автор есть - глупо отрицать, но он никак его не использует. Чтобы хоть как-то разнообразить действие, Крахт иногда отвлекается на эпизодических персонажей, но лучше не становится, потому как толку от этого как от козла молока.
Читать далее
44 понравилось
739
pineapple_13
14 февраля 2024
Кalpa vriksh
Энгельхардт раскрыл классический труд Густава Шликейзена «Фрукты и хлеб», тут же закрыл его, опять открыл, безуспешно попытался осилить несколько абзацев, делая на полях пометки огрызком карандаша, который всегда носил в кармане, — но он и сам через минуту-другую уже не сумел бы расшифровать свои закорючки.

Есть книги, читая которые ты все понимаешь. Есть книги, читая которые ты все понимаешь, но понимаешь неправильно. А есть книги, которые ты не понимаешь совсем. Эту книгу я не поняла. Но здесь все даже запущеннее, я даже не поняла ее неправильно.
Для таких как я в конце книги, есть комментарии и статья какого-то человека, который все понял и рассказал нам как это понимать нужно. Человек этот определенно не последний человек в литературе, но искать его имя я не буду. Потому что книгу повторно открывать не хочу. Пишу рецензию, чтобы наконец-то выбросить ее из головы.
Начнем с того, что Крахт рассказывает нам историю реально существовавшего человека. Август Энгельгард действительно проживал в начале двадцатого века в немецкой колонии где-то около Новой Гвинеи. И он на самом деле создал некоторое сообщество(секту), которое питалось только кокосами и солнечным светом. Часть последователей потом разбежалась, часть умерла, а Энгельгард сошел с ума. Об этом и написана эта книга.
Он называл себя кокофагом и ходил обнаженным. А историей его заинтересовался Крахт, потому что на какой-то распродаже нашел фото Августа около его хижины. Но поговорим все же не о самой истории, а о том, как именно автор решил ее нам рассказать.
Кристиан Крахт пишет очень натуралистично. И от этого его текст завораживает и отталкивает одновременно. Напоминает Каа из сказок о Маугли. Ты словно завороженный сам идешь на верную смерть. В один момент тебе рассказывают историю бракосочетания, а буквально через мгновение, жениха лопастями от парохода перемалывает в фарш. Вот ты любуешься красотами тропического леса и вжух, в твою сторону уже несется сумасшедший с эрегированным членом. Секунда и ты уже читаешь как в его проломленном черепе мухи ползают. И это только вершина айсберга. Книга способна удивить, но удивить неприятно.
Я не люблю когда что-то несъедобное описывают как вкусное или не вкусное. Когда, например, спрашиваешь как тебе новый фильм и в ответ получаешь - было вкусно. Что значит вкусно? Можно мне как-то попроще с описаниями. Но здесь…здесь я скажу, что было несъедобно. У меня несварение. И отторжение.
Пару лет назад мне рассказали историю о девушке, которая питалась солнечным светом. Она жила в соседнем районе. И ее показывали по какому-то местному каналу. Она была очень худой, раскрепощенной и говорила, что поняла эту жизнь. Сейчас она завела знакомство с дальнобойщиком, ездит с ним в рейсы и очень растолстела. Говорит, что снова поняла жизнь. Жизнь такая привередливая. И ее так трудно понять. Кто-то платит за это слишком большую цену. Энгельгард вот умер. Ему было сорок четыре и смерть его вряд ли была простой. Но,наверное, он был счастлив. В книге, кажется,был. Правда от стресса съел свои большие пальцы, ну и что, я в детстве сгрызала ногти на руках. Но ногти не зубы, выросли. А пальцы, боюсь, что нет.
И на этой “приятной ноте” я буду заканчивать. Потому что меня снова бросает в дрожь от воспоминаний о прочитанном. На книгу много положительных отзывов и я могу это понять. Но литература субъективна. Я оказалась в лодке недоброжелателей. Не потому что это плохая книга, а потому что она заставила меня плохо себя чувствовать. Мне приходилось несколько раз заламывать руки и восклицать, что я ее бросаю. Но возвращаться. И это пытка.
Читать далее
43 понравилось
309