
Теперь мы выбираем лица
Роджер Желязны
3,9
(9)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Для некоторых людей признание собственной вины и слова извинения ― невыполнимая задача. Или же, когда человек созреет для этого, то извиняться-то уже поздно и не перед кем.
В рассказе Роджера Желязны «Божественное безумие» главный герой, отматывая жизнь назад получает возможность в последний раз попросить прощения. «Он был в ловушке — двигался в обратном направлении через последовательность прошлых действий. Просто он не уловил предупредительного симптома.»
Как ему это удалось ― неизвестно, возможно, после смерти любимой у него открылись сверхспособности, возможно просто появились галлюцинации или же произошло божественное безумие. Безусловно тема очень интересная и как всегда оригинальная. Жизнь, идущая вспять, похожа на перемотку заклинившей видеокассеты.
Сюжет классический ― каждый человек хотел бы вернуть какой-то критический момент жизни назад. Однако прошлого не вернуть, время расставляет все по своим местам.
Рассказ «Божественное безумие» заставляет нас задуматься: а правильно ли мы себя ведем в отношениях с родными людьми? Поссорившись с близким человеком, стоит проанализировать в первую очередь свои действия и слова, как лучше было поступить, усмирить эмоции и гордыню. Ведь для кого-то слово «прости» ― настоящее безумие, а у Желязны вся истина ― в безумии.

Роджер Желязны
3,9
(9)

Слишком безнадежно для того, чтобы мне понравиться, а атмосферой, благодаря которой мне бы всё же понравилось, несмотря на мрачность, проникнуться не удалось. Но автор старался в атмосферу, это я почувствовала. Такое одиночество, тускло и запыленно всё, тишина и неподвижность. Рассказ этот относится к фантастике, описывая будущее относительно времени его создания.
Рядом с городом расположен гигантский куб здания-генератора энергии, который полностью обеспечивает этот город электричеством. Вот только обслуживающего персонала в здании давно нет, как и жильцов в городе. Или всё же кто-то есть? Кто-то единственный, скучающий если не по компании других людей, то хотя бы по видимости жизни. Рассказ совсем небольшой, буквально на пару страниц, но автор подразумевает так много того, о чём читатель додумывает сам о краешком показанном мире. Что там произошло, куда все делись, почему приходит к зданию герой рассказа? На последний вопрос только показан ответ, но какой же он безнадёжный. Меньше двух минут за несколько часов труда, и те несут больше горечи, чем радости.

Роджер Желязны
3,9
(9)

Во-первых, меня распирает восторг первооткрывателя: интересно, заметил ли кто-то из исследователей творчества автора явный параллелизм двух сцен. Сцены атаки Анджело ди Негри на крепость Стайлера и сцены из "Царства теней", развёрнутого синопсиса/сценария мультфильма, потенциального приквела к "Джеку-из-Тени"? Особенно учитывая, что "Царство теней" вышло на русском впервые совсем недавно. И там, и там — суицидальная атака-матрешка, в процессе которой атакующий теряет одну оболочку за другой. В "Лицах" герой сначала атакует на звездолете, потом на спасчелноке, потом на машине, потом в скафандре и в конце он практически гол, а из оружия только бластер. В "Царстве" трансформация следующая: самолета в грузовик, в гоночную машину, в мотоцикл, в робота, и, наконец, в человека. Только постепенный сброс отработанных оболочек позволяет героям прорваться к цели. Тут, конечно, можно прикрутить метафизику, но меня восхитил сам факт похожести данных сцен. "Царство теней", если что, написано на шесть лет позже, а уж издано вообще в 2009-м.
О чем роман? Наши в будущем. Анджело ди Негри — глава коза ностры, в прошлом наёмный убийца, смертельно ранен, заморожен и приходит в себя уже в отдаленном будущем. Телепортация, другие миры, клонирование, мафия — уважаемая акционерная компания. Потомки посылают героя на задание — убить киборга Стайлера, чем-то мешающего планам корпорации "Коза инк".
Непосредственно в процессе сражения со Стайлером выясняется, что прямо в данный момент человеческой цивилизации практически наступил конец. Но Стайлер завещает Ди Негри восстановление человечества. Анджело понимает всё по своему.
Прыжок ещё примерно на триста-четыреста лет вперед и что мы видим? Классическую хайтек-антиутопию. Человечество живёт в подземных городах на разных планетах, соединенных телепортом. Мечты о звездах и мирах снаружи — под запретом. Во всю процветает медицинская коррекция поведения и аппаратное избирательное стирание памяти. За всем этим стоят поколения клонов Анджело — дело в том, что клон, умирая, передает память и опыт старшому на данный момент клону-Главе. Причём, чтобы не отставать от якобы морально прогрессирующего человечества, клоны Анджело и себе периодически подтирают память, запирая ее в компе и становясь с каждым поколением всё травоядней. И тут кто-то открывает за клонами охоту.
Сюжет с таким количеством ограничений и допущений просто не мог оказаться лёгким чтивом. Похоже на триллер о человеке с множественными личностями. А в конце вообще всё крайне запутывается. Тем и круто.
Вещь сильная и умная, очень далёкая от "Принцев Амбера".
Хочется отметить, что мир будущего у Желязны получился вполне убедительный, не то, что, допустим, у Дика в беспомощном "Докторе Будущее".
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Роджер Желязны
3,9
(9)

Пока ты не пережил того, что пережил я, - ответил ему Джарри, - мои объяснения останутся для тебя пустым звуком. Ведь они основаны на моих собственных чувствах и опыте, которых у тебя нет, - а у меня есть моя печаль и мое одиночество.

Дракс и Дран сидели в большом Тронном Зале Глана и беседовали. Монархи по силе интеллекта и физическим данным, — а также потому, что никого больше из расы гланианцев в живых не осталось, — они безраздельно властвовали над всей планетой и над единственным подданным, дворцовым роботом Зиндромом.

— Ну, — сказал я, присаживаясь и делая очередной глоток, — кроме того обстоятельства, что мы ухитрились забраться так далеко, но все еще не нашли способа исключить возможность войны… — В этот момент я поднял руку, потому что он попробовал перебить меня, забормотав что-то о контроле и санкциях. Он заткнулся. Я рад был отметить, что он уважает старших. — Кроме этого, — продолжал я, — мне думается, что самое удивительное для меня то, что мы теперь более или менее легализировались.
Он ухмыльнулся.
— Что вы подразумеваете под «более или менее»?
Я пожал плечами.
— Итак? — сказал я.
— Мы столь же легальны, как и любые другие