Слова пигмея. Рассказы. Воспоминания. Эссе. Письма

Акутагава Рюноскэ - классик японской литературы XX века. В настоящем сборнике впервые публикуются его автобиографическая проза, дневники, путевые заметки, письма. Личность писателя, его мысли о политической жизни Японии, ее культуре первой четверти нашего столетия, его эстетические взгляды - таково главное содержание публицистики Акутагавы. Книга приурочена к 100-летию рождения писателя. Рекомендуется широкому кругу читателей.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

62 оценки

5
48%
4
32%
3
19%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 72Хотят прочитать 69

Рецензии

VadimSosedko7 марта 2025 г.
«Слова пигмея» не всегда отражают мои мысли. Они лишь позволяют наблюдать за тем, как мысли меняются.
Одно из самых известных и цитируемых эссе Рюноскэ Акутагавы на мой взгляд нельзя просто охватить в одной рецензии. Много различных тем. Много удивительных и, порой, спорных мыслей, как и много неоспоримых аксиом. Потому я не буду даже пытаться сложить воедино столь разбросанный пазл житейских и философских наблюдений писателя, а только вычленю из каждого эссе то главное, что там есть. Я не буду оставлять свои комментарии, думаю, что вам самим захочется прочесть целиком и высказать уже своё личное мнение.
Звёзды.

...Но то, что происходит на самом краю вселенной, там, где простирается Млечный путь, фактически ничем не отличается от того, что происходит на нашей грешной земле. Жизнь и смерть, подчиняясь законам движения, бесконечно сменяют друг друга. Думая об этом, невозможно не проникнуться некоторым сочувствием к бесчисленным звездам, разбросанным по небу.
Нос.

Существует знаменитое изречение Паскаля – нос Клеопатры: будь он покороче, облик земли стал бы иным. Однако влюбленные редко видят подлинную картину. Наоборот, однажды влюбившись, мы обретаем непревзойденную способность заниматься самообманом.
Мораль.

Сильные попирают мораль. Слабых мораль лелеет. Те, кого она гнетет, – обычно занимают среднюю позицию между сильными и слабыми.
Мораль – как правило, поношенное платье.
Совесть не появляется с возрастом, подобно нашей бороде. Чтобы обрести совесть, нужно определенное воспитание.
Более девяноста процентов людей лишены прирожденной совести.
Пристрастия.

Как выдержанное вино, я люблю древнее эпикурейство. Нашими поступками руководят не добро и не зло. Только лишь наши пристрастия. Либо наши удовольствие и неудовольствие. Я в этом убежден.
Молитва пигмея.

Когда мне удается надеть яркое платье и развлекать публику кувырканиями и беззаботной болтовней, я чувствую себя блаженствующим пигмеем. Молю тебя, исполни, пожалуйста, мои желания.
Прошу, не сделай меня бедняком, у которого нет и рисинки за душой. Но прошу, не сделай меня и богачом, не способным насытиться своим богатством.
Прошу, не сделай так, чтобы я ненавидел живущую в нищей хижине крестьянку. Но прошу, не сделай и так, чтобы я любил обитающую в роскошном дворце красавицу.
Прошу, не сделай меня глупцом, не способным отличить зерно от плевел. Но прошу, не сделай меня и мудрецом, которому ведомо даже то, откуда придут тучи.
Особо прошу, не сделай меня бесстрашным героем. Я и вправду вижу иногда сны, в которых невозможное превращается в возможное: покоряю неприступные вершины, переплываю непреодолимые моря. Я всегда испытываю смутную тревогу, когда вижу такой сон. Я стараюсь отогнать его от себя, будто борюсь с драконом. Прошу, не дай стать героем мне, не имеющему сил бороться с жаждой превратиться в героя.
Когда мне удается упиваться молодым вином, тонкими золотыми нитями плести свои песни и радоваться этим счастливым дням, я чувствую себя блаженствующим пигмеем.
Покаяние.

В старину люди каялись перед Богом. Сегодня люди каются перед обществом. Видимо, никто, за исключением идиотов и негодяев, не может без покаяния превозмочь тяготы жизни.
Страх.

Вооружаться заставляет нас страх перед врагом. Причем нередко перед несуществующим, воображаемым врагом.
Любовь.

Любовь – это поэтическое выражение полового влечения. Во всяком случае, половое влечение, не выраженное поэтически, не стоит того, чтобы называться любовью.
Смерть.

Действительно, испытав в какой-то момент прелесть смерти, вырваться из ее лап нелегко. Более того, кружась вокруг нее, мы все больше и больше приближаемся к ней.
Жизнь.

Даже если за революцией последует следующая революция, жизнь людей, за исключением «избранного меньшинства», останется безрадостной. «Избранное меньшинство» – другое название для «идиотов и негодяев».
Три года с 1923 по 1926 жизни Рюноскэ отобразились , как в каплях, в этих мыслях.
Читать далее
32
125
sq15 ноября 2016 г.
Увидев размер книги, я подумал, что прочитаю её за час, но не тут-то было! Читать её надо медленно и ни в коем случае не в метро. Ещё хорошо было бы, если бы присутствовал параллельный текст, написанный иероглифами, как это принято делать в переводах Корана. Я никогда не смогу ничего прочитать по-японски (как и по-арабски), но здесь это просто необходимо, чтобы показать в явном виде японский минимализм отдельных глав. Думаю, короткие и даже кратчайшие главы книги будут ещё короче, будучи написаны иероглифами.
Акутагава Рюноскэ -- писатель несомненно японский. Вот, например, в главе о Будде парадокс вроде

материя господствует над духом
может высказать только японец. Ну или или китаец, но никак не русский или англичанин. У нас о Будде совсем другое понятие.
И таких парадоксов в книге полно. Поэтому её и надо читать медленно. На любую из кратко выраженных тем можно по идее написать монографию. Поэтому каждую идею хочется рассмотреть с разных сторон, подобрать примеры за и против.
В тоже время он писатель настолько же японский, насколько и западный.
В его книге полно вполне понятных европейских мыслей. Автор одинаково легко жонглирует как восточными именами, так и западными, к которым я отношу также и Чехова, Толстого и Достоевского.
Вообще у японцев есть какой-то странный комплекс неполноценности. Они часто восхищаются всем европейским и изо всех сил хотят быть похожими на людей Запада. Например, на 16-летие девушкам дарят посещение пластического хирурга... Ну да ладно. Главное -- чтобы нравилось им.
Насколько я понимаю, западный индивидуализм не очень свойствен японской культуре. Для них главное -- сохранить лицо, а ведь потерять-то его можно только в глазах кого-то постороннего. Поэтому несколько чужеродно выглядит идея "Существование общественного мнения оправдывается хотя бы удовольствием попирать общественное мнение." Она явно европейская, не японская совсем. Или вот ещё: "Свобода подобна горному воздуху. Для слабых она непереносима." А уж апофеозом зависти к европейцам я считаю вот эту фразу:

В грабежах, резне, разврате мы нисколько не уступали испанцам, португальцам, голландцам, англичанам, приплывшим к нам в поисках «Золотого острова».
Явно подразумевается, что во всём остальном уступают...
Интересно и то, что Акутагава явный противник войны. Сейчас в Японии таких противников полно, но писал-то он задолго до Хиросимы и военной капитуляции страны. В его время Япония как раз осваивала недавно завоёванные территории, и самурайский дух в стране был силён. Он же пишет: "Ордена – вот что меня по-настоящему удивляет. Почему военные в трезвом состояний разгуливают, увесив грудь орденами?" И я с ним полностью согласен. Добавил бы к военным ещё и спортсменов. Вот он, голубчик, не совсем японец, но любовь к побрякушкам легко пересекает национальные границы:

А вот несколько "интернациональных" мыслей:

Понять, что народ глуп, – этим гордиться не стоит. Но понять, что мы сами и есть народ, – вот этим стоит гордиться.
...
Бывает правда, о которой можно рассказать только с помощью лжи.
...
От любовных приключений нас спасает не рассудок, а скорее слишком большая занятость.
Я не боюсь спойлеров сегодня: вся книга состоит из афоризмов, так что если я привожу десяток, это никак не испортит впечатления от оставшихся.
С другой стороны, я вдумчиво прочитал примерно половину текста. После этого стало довольно скучно и дочитывал уже без больших раздумий. Читать афоризмы, хоть даже и японские, большими дозами нельзя: начинает напоминать телефонный справочник. То же самое случилось когда-то с афоризмами Станислава Ежи Леца. Поэтому читайте, пока не надоест, а надоело -- бросьте: один чёрт всё это запомнить невозможно, и в конце там примерно то же, что в начале.
Справедливости ради отмечу, что половину мыслей Акутагава посвятил литературе, и я там мало что понял. Почему-то 'Bel ami' мне перевели в примечании, хотя два французских слова поймёт любой, а всё остальное комментария не удостоилось. Ей-богу, лучше бы переводчик написал в примечании, чем Сасакикун отличается от Сатомикуна... Ладно. Надеюсь, я это как-нибудь переживу.
А напоследок я оставил самое необычное.
Как правило, литераторы не заморачиваются проблемами философии науки. В самом деле, не всё ли равно настоящему гуманитарию, существует или нет нечто, "не данное нам в ощущениях"? Не таковы японцы с китайцами! Для них (и для меня) важно, производит ли, например, падающее дерево треск, если некому слушать?
Акутагава выражает это так:

Спрашивать, есть ли люди на Марсе, равносильно тому, чтобы спрашивать, есть ли там люди, существование которых можно ощутить с помощью наших пяти чувств.
Однако жизнь далеко не всегда протекает в условиях, позволяющих ощутить ее таким образом. Если предположить, что марсиане существуют вне достижимости наших пяти чувств, то, не исключено, и сегодня вечером они разгуливают по Гиндзе под тронутыми осенней желтизной платанами.
Прошу заметить, написано задолго до Поппера, не позднее 1927 года, поскольку в тот год автор покончил жизнь самоубийством.
А вот это предвосхитило на десятилетия идею квантовой мультивселенной:

Вселенная бесконечна. Ее образуют примерно шестьдесят элементов. Но как бы много соединений этих элементов ни существовало, количество их не бесконечно; чтобы создать из таких элементов бесконечную Вселенную, необходимо не только испробовать все возможные соединения, но и изменять их. Таким образом, и наша обитаемая Земля – Земля, являющаяся одним из соединений этих элементов, – не есть единственная подобная планета Солнечной системы, число их бесконечно. Наполеон на Земле одержал выдающуюся победу в сражении при Маренго. Но, не исключено, на какой-то другой планете, обращающейся на другом неведомом небе, Наполеон потерпел сокрушительное поражение в сражении при Маренго…
Вот это действительно круто!
(Если не понимаете, о чём речь, пишите, я расскажу за пять минут.)
Эх, зря Акутагава убил себя! Точно зря. У него был реальный шанс увидеть свои мысли у Поппера и в книгах по физике и космологии. Мог бы претендовать на приоритет :)
Читать далее
10
539
Minachka4 ноября 2013 г.
Как правило, когда я начинаю читать какую-либо книгу, я предпочитаю ничего не знать ни об авторе, ни о самой книге, ни даже о времени и условиях ее написания. Потому что в таком случае в начале ты пытаешься разглядеть ее смысл и узнать ее автора, опираясь лишь на свои суждения и личный опыт. Прочтение книги и разгадка личности автора - это, безусловно, интереснейшее занятие. Но еще интереснее узнать: а верны ли мои догадки? Кто же все-таки автор, что он из себя представляет? Какое место в его творчестве занимает эта книга, и насколько то, что в ней написано, навеяно жизнью автора?
Я мало знала о Рюноске Акутагаве до этого момента (да и сейчас не особо много, но, все же, больше, чем ничего). Я бы вряд ли стала читать его, если бы не японка, изучающая русский, которая скинула мне перевод "Слов пигмея" со словами: "Анна, я пытаюсь читать Акутагаву на русском. Думаешь, это поможет мне в изучение вашего языка?" Спустя несколько лет у меня таки дошли руки прочитать эту книгу, точнее, сборник, наверно, кратких очерков и афоризмов, жизненных и весьма остроумных (порой) наблюдений. Учитывая содержание книги, мне можно было со всей легкостью предаваться моему любимому делу: пытаться угадать личность автора между строк его детища. Иногда я смеялась, иногда серьезно задумывалась. Я очень редко читаю книги подобного содержания, и поэтому все мне было в новинку: кажется, что автор обращается лично к тебе и хочет обсудить с тобой сто тысяч разнообразнейших тем. Он говорит и о творчестве в целом и самой его сути, о писателях (в том числе русских), о любви (а, точнее, о ее условном присутствии с определенной целью), даже пара строчек о Ленине - они и то были. Как я поняла, эта книга была отчасти создана из его колонок для некой газеты, отсюда иногда встречающиеся обращения к читателям, так иначе воспринявшим очередное смелое рассуждение автора. Богатый материал, чтобы мое воображение могло разыграться в волю, и, наконец, книга прочитана, пора утолить жажду любопытства.
И что же?
Как обычно, реальность гораздо интереснее (и трагичнее) всех моих догадок. Конечно, после этого хочется заново перечитать книгу, потому что она обретает уже совершенно иное измерение, куда большую глубину, чем я могла видеть до этого. Мне, почему-то, это очень важно. Это позволяет мне обдумывать книгу сразу в двух плоскостях, хотя, конечно же, это было бы невозможно, не будь я так беспросветно не образована в мире литературы.
Безусловно, надо еще что-то почитать у Рюноске Акутагавы, а также обязательно перечитать "Слова пигмея".
Читать далее
3
176

Все рецензии

Цитаты

robot8 ноября 2020 г.
Однажды влюбившись, мы
обретаем непревзойденную способность заниматься самообманом.
9
348
robot8 ноября 2020 г.
Оправдываясь, мы тем самым уличаем себя. Хотим мы того или
нет, в создаваемых произведениях всегда обнажается наша душа.
8
350
tortila5 мая 2017 г.
Из всего присущего богам наибольшее мое сочувствие вызывает то, что они не могут покончить жизнь самоубийством.
8
506