О графах и графоманах или Почему я не люблю Льва Толстого

Мне кажется, дело заключается в том, что Лев Толстой вовсе не является писателем-реалистом. Он пишет не людей, а типажи, не судьбы, а схемы.

Хотела бы я сказать, что меня заинтересовала эта статья из-за Льва Толстого (на мой взгляд, это не "первый из первых", а просто ещё один писатель девятнадцатого века), что я читала все книги Толстого (даже не все книги из школьной программы, а дальше у меня и не было такой потребности и/или желания) и это мне так понравилось (раз уж нет желания, значит знакомство с автором не задалось) или не понравилось (я бы это назвала "не зацепило"). В любом случае искренне могу сказать о том, что некоторое суждение о его работах у меня есть, и основано оно по большей мере засчет того, что я читала у этого автора (и, по-моему, именно то, что меня не заставляли полюбить творчество этого писателя, и сохранило вот такой нейтралитет, а то, что нейтралитет лучше чистого негатива, в какой-то степени доказывает этот очерк).

А вот об авторе очерка я слышала впервые, хотя и он весьма плодовитый писатель. В целом я воспринимала его как ещё одного читателя, который имеет полное право высказываться о любом авторе, книги которого он читал. Всё-таки весь лайвлиб построен на этих принципах, так что ругать кого-то за открытое выражение своих взглядов... странно?

Нет, меня заинтересовало то, что эта статья была о графоманстве. По крайней мере, об этом говорилось в её названии. И да, в какой-то степени она об этом, но... нет. Она скорее об оценке разных детских и "детских" произведений русских авторов прошлого на примере не только работ Толстого, но и работ множества других писателей: Маяковского, Пушкина, Тургенева и даже одной сказки Виталия Бианки(кстати, в полном тексте в этой статье приведены два произведения — немного жуткая из-за количества жести и формы подачи сказка Толстого и "Лис и мышонок" Бианки, точнее говоря, последний был дан в удивительно близком к оригиналу пересказу; не знаю, почему у автора в 2002 году не было интернета, в котором, я уверена, нашёлся бы полный текст без проблем или даже доступа в обычную городскую библиотеку, но настолько хорошая память поражает в положительном смысле).

Если описать эту статью одним словом, то этим словом будет "эмоциональная". Эмоции были со стороны автора, эмоции будут и у читателя. У автора они были по большей мере негативные, а у читателя могут и положительные, и негативные, что зависит от: а) отношения читателя к творчеству Л. Толстого; б) отношения читателя к эмоциональной критике; в) отношения читателя к творчеству Логинова.

Глубокого анализа от двадцати страниц ждать не стоит, но всё же и этот объем использован очень практично. Статья познавательная, насыщенная. Воды немного, в основном она есть во вступлении и завершении, но, по-моему, в них всегда есть вода, такая уж у них судьба.

В общем, мне понравилось. Нет, это не изменило моего отношения к творчеству Толстого, не описало мои чувства к его работам, но это было занятно изложено, это отлично показало непопулярную (по крайней мере, учебники совершенного иного мнения о творчестве Толстого) точку зрения и не обязало к чему-то большему. Так что если вы хотите прочитать небольшую, но яркую статью о литературе, то советую обратить ваше внимание на эту работу

P. S Кстати, "скукопись" — реально звучит круто. Не знаю, буду ли использовать его в дальнейшем, но словечко отличное

Ура-ура, наконец-то у меня будет вразумительное объяснение, почему я испытываю неприязнь к Толстому, а не набор нечленораздельных фраз.

Что же заставило меня так не любить классика? Во-первых, он согрешил против моего любимого литературного (и вообще) качества – умного лаконизма. И я прямо родство ощутил с Логиновым, когда прочел следующую фразу в статье.

Может ли считаться качественным текст, на восемьдесят процентов состоящий из мусора?

Да и вообще, глубоко внутри меня живет маленький тролль (или не глубоко? или не маленький?), поэтому данным критическим материалом я просто лакомился. Выписывать цитаты можно долго, но я ограничусь особенно явным торжеством зла

…почему-то исследователи стыдливо умалчивают о словаре Льва Толстого. Можно подумать, что эти данные просто засекречены. Лишь однажды я нашел упоминание, что активный словарь В.И. Ленина превышает таковой у Льва Толстого. Выясняется, что не так это и трудно – превзойти Льва Толстого. Самый грубый анализ дает приблизительную цифру: что-то около пятнадцати тысяч слов, а возможно даже и меньше.

Катастрофическое неумение строить сюжет приводит к тому, что мысль автора приходится дополнительно пояснять. Таким образом является на свет кошмар школьников – последние полсотни страниц «Войны и мира» или то самое Послесловие к «Крейцеровой сонате». Подумать только, полутора тысяч страниц не хватило графу, чтобы высказать свои мысли! Весь Платон мог бы уместиться на этих страницах!

Мне кажется дело заключается в том, что Лев Толстой вовсе не является писателем реалистом. Он пишет не людей, а типажи, не судьбы, а схемы. Выбрать наиболее типичное, освободить от мешающего, с презрением отнестись к правде, если она не согласуется с идеей, насколько мне известно, это признак романтизма. Я не против романтиков, но полагаю, что автору надо быть последовательным. Герои Виктора Гюго до конца верны себе, и Д'Артаньян Александра Дюма всегда остается Д'Артаньяном, за что и любИм многими поколениями читателей. А Лев Толстой, написав сильфидоподобную и абсолютно нежизненную Наташу Ростову, в конце романа вспоминает, что в реальной жизни девочки взрослеют и становятся матерями и хозяйками. И вот он начинает ломать романтический образ, упихивая его в прокрустов сюжет, и успешно справляется с задачей, создав романтико-реалистического уродца. Наташе Ростовой подобные издевательства безразличны, она никогда не была живой, а романтически настроенные читательницы чувствуют себя так, словно это их насилует автор.

Страшное дело писать рецензии на рецензии) Если согласен – начинаешь все цытатить. Как вот я тут.

В школе я была примерной ученицей, и уроки литературы не исключение, а потому я прочла всю школьную программу классики (признаюсь честно, не добила только Чернышевского Что делать, это было насилие над моим мозгом). А потому с "Войной и миром" я знакома, равно как и с "Детством". Позже, уже сама, в стремлении проверить свои чувства к автору, прочла Анну Каренину. Все прочитанное убедило меня окончательно, что граф - не мой автор. Его мировоззрение, его подача материала, его оценки я не могу поддержать и проникнуться. Результат - да, читала, да, оценила, да, знаю о чем, но перечитывать, рекомендовать или обсуждать содержание - нет, не откликается. Хотя признаю всю монументальность, но все же, все же. Не судьба мне стать тотальным любителем русской классики, не судьба, но ведь и не вся классика одинаково полезна. Из детской серии помниться мне Лев и собачка, по-моему единственное, что впечатлило. А потому я с любопытством взялась за это критическое эссе Святослава Логинова, с творчеством которого я также знакома. Логинов в своей работе отталкивался от тезиса, вынесенного в название, и рассматривал этот вопрос с разных сторон творчества Толстого. Рассматривал детально, учитывая и форму и содержание. Я не критик, но мне понравился сам подход и то, какие именно примеры приводит автор в пользу своих аргументов. Потому - несколько мыслей по ходу чтения:

Я не помню случая, чтобы хоть одна строка Льва Толстого заставила меня счастливо вздрогнуть и замереть от красоты слова, а вот фальши у него более чем достаточно.

Читая эту фразу, я даже не задумывалась по поводу автора с такой виртуозной щедростью подающего наш язык - это Лесков, вот он великолепен для меня априори.

«Читателя не интересует писательский пот», — говорил Максим Горький. Важен результат. Михаил Пришвин — писатель, Лев Толстой — халтурщик.

Опять же остронаболевшая всегда тема графомании, непрофессионального писательства, "можешь не писать - не пиши", она и сейчас актуальна. А читателя действительно не интересуют усилия писателя, важен лишь результат.

Отложил работу над статьей, раскрыл Толстого и прочитал повесть «Семейное счастье». Та же беспомощная скукопись, те же фарисейские поучения.

Шедевральное слово - скукопись, возьму на вооружение.

Напоследок бегло глянем на персонажей взрослых произведений классика. Дело привычное, сочинения на тему «Образ князя Андрея» приходилось вымучивать еще в школе. Особое место в этом образе занимает «небо над Аустерлицем», повидав которое князь Андрей уже не мог жить как прежде, ибо высокое небо с ползущими облаками постоянно было перед его взором.

О, это пресловутое небо над Аустерлицем, сколько поколений школьников страдало над ним... Я в том числе.

И ещё одно мнение нельзя сбросить со счетов. Что бы ни представляли собой творения Льва Толстого, к настоящему времени над ними образовался столь мощный пласт культурных наслоений, что у многих в высшей степени честных и умных людей невольно возникнет ощущение, что посягнуть на Толстого значит посягнуть на самое культуру.

Вот тут я целиком и полностью согласна с Логиновым, прямо, как говорится, с языка слова снял)) Прекрасный ход по поводу четырехтомника и "и мы не лыком шиты", интересный фокус оценки. Закончу байкой от Хармса, которую Логинов тоже упоминает: