На рубежах южных

Перед Вами уникальная в своем роде книга, объединившая произведения писателей разных веков. Борис Евгеньевич Тумасов - русский советский писатель, автор нескольких исторических романов, посвященных событиям прошлого Руси-России, - "Лихолетье", "Зори лютые?", "Пол стягом Российской империи!", "Земля незнаемая". Повесть "На рубежах южных", давшая название всей книге, рассказывает о событиях конца XVIII века - переселении царским указом казаков Запорожья в северокавказские степи для прикрытия сам...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

114.9 ₽92 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

5,0

1 оценка

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 10

Рецензии

Tarakosha
20 марта 2024
Историческая повесть советского писателя рассказывает о трудной жизни первых переселенцев на Кубань, пришедших сюда в 1794 году.
В центре повествования - свободолюбивые казаки и их жизнь в очередной непростой период российской истории, когда царствование императрицы Екатерины Великой клонилось к закату, но её окружение, понимая это, прилагало всевозможные усилия, чтобы удержаться на достигнутом положении.
Для этого предпринимались различные способы, в том числе и военные походы, один из которых описывается здесь.
Среди действующих лиц как вольные казаки, так и пришлые с центральной России, бывшие крепостные, бежавшие на свободные земли от побоев и несправедливости.
Вся повесть представляет из себя весьма унылое повествование, состоящее из скорбей, тягот, лишений, побоев и несправедливости.
Достоинством её является как описание малоизвестных страниц истории, так и самого края, его природной красоты, особого местного говора и людей, чья тяга к свободе сильнее неволи и смерти.
Читать далее
66 понравилось
377
strannik102
9 февраля 2021
Сарынь на кичку!
И за борт её бросает в набежавшую волну… (из песни)
Вот очень часто бывает так, что одно и то же событие может быть по разному и оценено, и подано. Взять хоть вот этот эпизод отечественной истории. Одни называют это восстанием Стеньки Разина, другие — крестьянской войной, третьи — бунтом, а кто-то может назвать и несостоявшейся революцией. И всегда хочется понять, что же это на самом деле было, тем более, если сталкиваешься со столь разными подходами.
Наверное, такие же или похожие мысли были и у писателя-историка Ивана Наживина. А как разобраться? Вероятно, правильнее всего попросту пройти вдоль хронологии событий и посмотреть, что говорит, а главное, что делает наш спорный, а то и вовсе сомнительный герой. Во всяком случае Наживин пошёл примерно таким путём.
Дальше больше
Однако, для начала, как любой толковый писатель, Наживин погружает читателя в реалии тех лет, создаёт, так сказать, внешнюю среду, рисует антураж всего происходящего и того, что может быть как-то связано с основным действием книги. И потому мы постепенно узнаём о непростом житье-бытье (рука чуть не написала бИтье, и не многим бы ошиблась) на Руси, о недавнем медном бунте и о расколе церковном, о закрепе крестьян и об участившихся случаях убега крепостных на волю-вольную, на украину земли русской, на Дон, к казакам. Вот вам, кстати, сразу и обрисовались так называемые государственные и общественные финансово-экономические предпосылки для всякого рода возмущений и бунтов. А дальше — больше: количество утеклецов достигло таких величин, что и донские земли уже не могут прокормить всех туда прибежавших. Да и не слишком сильно расположены казаки к землепашеству, хлеборобству и прочему крестьянскому труду. Проще остру сабельку вынуть да шестопёром махнуть как следует — гикнуть «Сарынь на кичку!» и готово дело — деньги ваши будут наши, жёнки ваши будут наши, зипуны ваши будут наши, да и вообще, сабелькой голову с плеч долой, вот и решён вопрос.
И понятно, что весь этот поход Степана Разина со товарищи был затеян вовсе не по идейным мотивам, типа там «давай всё справедливо поделим и переделим» — конечно, это был обыкновенный разбойничий и бандитский налёт. Едем по реке и все встречаемые города грабим, всех служивых убиваем, всех баб насилуем и тоже режем, да и чад ихних порой тоже под нож — нет человека — нет проблемы. Дальше — больше, аппетит приходит во время еды, а есть хочется всегда — махнём как мы, братцы, к персам за тамошними драгоценностями и шелками. Ну что, махнули к персам, награбились, купаются в роскоши. И слава о них идёт как об освободителях беднейшего люда, народец-то тянется, конечно. Тем более (перечитываем третий абзац), что есть от чего бежать, и стало куда бежать. Вот вам уже и не банда, и не шайка, а целая армия образовалась. А любая армия жива только тогда, когда занята армейским делом. Тем более, что страсти накаляются, народ осерчал на всех бояров да на князей — они ведь не токмо народ тиранят, они и царя обманывают. В общем, надо идти на Москву.
Эх, хе-хе, хе-хе… А ведь помимо злобы и жестокости надобно ещё и уметь воевать-то. В общем, с Симбирском всё у них неладно получилось, и там оно постепенно и пошло всё вниз, удачи отступились и неудачи подпристали. Ну, а дальше понятное дело — коли у самих атаманов казачьих не было единства и коли сами атаманы донские решили выступить супротив Стеньки, то и конец всему дела пристал.
Иван Наживин сумел в этой книге показать читателю не только широкую и кровавую картину мужицко-казацкого бунта, но и выступить именно как писатель-историк и аналитик. Т.е. так называемые причинно-следственные связи и действующие силы этой войны он не только осмыслил сам и сформулировал, но и чётко и недвусмысленно обозначил в тексте самого романа. При этом Наживин сумел не встать на сторону ни одной из противоборствующих сил и остаться максимально объективным в изображении действий как правительственных войск и служб, так и восставших казаков и беднейшего беглого люда, а также городов, добровольно встававших на сторону Степана Разина (тем более, что кровушки и те, и другие, и все прочие пролили немало, да и на кол пересажали много кого). И именно вот такой подход и был единственно верным. К тому же нужно иметь ввиду, что написана книга была в 1928 году, спустя всего десятилетие после очень похожих событий с примерно такими же причинно-следственными связями и движущими силами, происшедших в России и с Россией. Так сказать, цепочка явная прослеживается. Тем более, что тут Наживин в стороне не оставался и был с белыми, с бывшими властями.
Кстати сказать, Степан Разин в изображении Наживина всё же изрядно отличается от Степана же Разина, описанного Василием Макаровичем Шукшиным. Всё-таки у Наживина Разин более жизненен, а у Шукшина, мне кажется, слегка романтизирован.
Леди и джентльмены!
Экипаж нашего глайнера вынужден принести вам глубокие извинения за некоторые отклонения от заранее намеченного маршрута. Причина насколько проста, настолько же и непредсказуема: во время совершения очередной сигма-деритринитации из-за флюктуации гиперполя местной ветви Галактики вместо прокола метрики пространства произошёл сдвиг по оси пространства-времени. И наш корабль вместо намеченной области галактического пространства оказался в точке нашего старта, но со сдвигом в прошлое. Как вы наверняка уже успели понять, мы очутились во время одного из самых первых и массовых восстаний бедноты на Руси — историки именуют это выступление восстанием под руководством Степана Тимофеевича Разина. Поскольку наладка нашего корабельного оборудования заняла некоторое время, вы смогли, так сказать, практически стать свидетелями всего того, что происходило на нашей старушке Земле в обозначенное время. И остаётся только радоваться, что времена всяких политических, религиозных и расово-национальных раздоров минули.

А теперь мы с удовлетворением сообщаем, что наладка оборудования закончена и наш галактический лайнер отправляется в дальнейший путь!
Читать далее
47 понравилось
816
BroadnayPrincipium
11 августа 2022
"На Дону, на Доне гулевали кони..."
Для знакомства с Краснодарским краем в рамках проекта "Читаем Россию" выбрала я роман "На рубежах южных". Однако удовольствия от чтения я не получила и, честно говоря, пожалела, что остановилась на этом произведении.
Итак, последние годы правления Екатерины Великой. Её фаворит, граф Платон Зубов понимал, что императрица стара, и ему надо думать о своём будущем. А лучший способ обеспечить себе дальнейшее процветание - это доказать свою полезность престолу. И вот именно с этой целью и затеял Зубов Персидский поход. Командование войсками возлагалось на брата Зубова, Валериана.
От его имени полетело на Кубань письмо для войскового судьи Антона Андреевича Головатого. Узнав, что ему приказано собрать два полка и отправить их в Астрахань для участия в Персидском походе, Головатый приуныл.

Просто не верил войсковой судья в военный талант Валериана Зубова, – случалось ему видеть брата всесильного фаворита... Букольки, кружевца – и все. А война – суровое дело, вертопрахов она не терпит…
Да и войско для этого несерьезного дела подбиралось несерьезное. Головатый знал, что станичные атаманы спровадили в персидский поход самую голоту, тех, кто совсем недавно от помещиков утёк. Многие из этих людей и пороху не нюхали и саблю в руках не держали… Знал это пан войсковой судья, знал, но атаманам не препятствовал. Умел смотреть вперед. Понимал, что главную казацкую силу надо на Кубани оставлять, у рубежа. Если турки или черкесы рубеж порушить попытаются – тут любой казак за саблю возьмется, ховаться не будет. Достаток его, хата, семья не позволят ховаться…
И вот собирается войско для отправки в поход. Богатые казаки вместо себя отправляют в поход тех, кто победней, ну а кто не может откупиться - идут сами.
А чтобы его не обвинили в том, что собрал такое неподходящее войско, решил Головатый сам в поход отправиться. Смотрите, мол, как войсковой судья приказ императрицы выполняет: несмотря на преклонный возраст с войском поспешил. Ох, хитер...
Много разного народа в том войске. Тут и молодой казак Фёдор Дикун, круглый год батрачивший на местного атамана Балябу. Фёдор влюблён в дочь атамана, красавицу Анну, но не нужен богатому Балябе такой зять. Потому и поспешил атаман выдать дочь замуж за другого, а Фёдора отправить сначала на кордон, а потом и в поход.
Тут и Леонтий Малов, что сорок лет был крепостным помещика Бибикова. Узнав, что сын помещика надругался над его дочерью, став причиной её смерти, Малов решает его убить и сбежать. Но далеко убежать ему не удалось, поймали его люди Бибикова, отправленные в погоню. И вот когда связанного Малова вели назад в деревню для расправы, заприметил его в степи казак Григорий Кравчина. Хитрый и прижимистый этот Кравчина. Решил так:

"Освободить его, век не забудет. Даровой работник во дворе не лишний!"
Сказано - сделано. Подкараулив удобный момент, Кравчина подкрался к Малову, развязал его и на своём коне увёз в родную станицу. Поначалу обрадовался Малов, решив, что теперь он на свободе, но оказалось, что новая жизнь в качестве бесправного батрака у жадного и злого Кравчины от свободы ох как далека. Ну и несложно догадаться, кого отправил вместо себя Кравчина в этот Персидкий поход.
Поначалу читается роман с интересом, поскольку героев много, у всех разные судьбы и жизненные истории. Но вторая часть романа показалась скучной. Уже не чувствовалось описываемое время, и мне постоянно приходилось себе напоминать, что речь идёт о 18-ом веке. Роман стал какой-то "революционный", описания кубанских традиций уступили место постоянным упоминаниям о непосильном гнёте, что испытывал трудовой народ, и его горячем желании всех богатеев разом извести. Дочитывала с трудом.
Язык произведения меня тоже не привлёк: он беден и суховат. Если и есть неплохие моменты, то все они в первой части книги, в описании того самого Персидского похода.

Есть в России много городов, и каждый из них чем-то знаменит. Тула - ружьями и самоварами. Нижний - купцами, а вот Астрахань - город рыбный. За версту от города рыбный дух с ног валит. И нигде от него не спрячешься, ни в хоромах каменных, ни в избах рубленых.
Так что однозначно рекомендовать книгу к прочтению я не стану. Да и сама к автору вряд ли вернусь.
Читать далее
25 понравилось
593