
Редкие/малочитаемые авторы классической литературы
Nurcha
- 402 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень двойственное отношение к этому сборнику.
С одной стороны - великое имя одного из основоположников осетинской литературы. Отдельные строки и строфы прекрасны, как, например, из поэмы "Фатима":
Вот липа… К ней склонился клен
И шепчет что-то… К груди белой
Чинары тянется несмелой
Рукой орешник… Он влюблен
В нее давно, но… что за пара!
Она, красавица чинара,
Царица леса, он пред ней -
Смешной, уродливый пигмей!
Кстати, поэма "Фатима", пожалуй, понравилась больше всего, плюс отдельные стихотворения и строки. Неплохи иронические стихи ("Мужчина или женщина?"), прелестны детские ("Котик").
Но в остальном - совершенно не мой автор. Такое чувство, что Коста Хетагуров осознанно, повинуясь законам гражданской поэзии и революционным взглядам, наступил на горло собственной песне и, старательно глуша "недостойные" лирические порывы, жаловал лишь патриотические вирши. Даже в стихах для детей - "бедняк сиротливый" и "хлеба нету". Князья тут исключительно лентяи, стяжатели и жестокие угнетатели, а народ - благороден, трудолюбив и вообще образец добродетели. Автор не признает никаких полутонов. Дореволюционные стихи, а пропитаны такой агитсоветчиной, что порой зубы сводит.
Но это полбеды. Окончательно же портит дело стойкий минорный настрой лирического героя, пермаментно жалующегося на тяжелое детство, злую долю и вселенскую несправедливость. Даже в единичных образцах любовной лирики герой либо кручинится, что красавицу "не тронула слеза поэта", либо, если тронула, высокомерно бросает: "Твоею стать не может грусть моя". Неудивительно, что возлюбленной его любовь "казалась скучнее траурного дня". Вернее сказать, нуднее...
Автор отказывает себе в праве быть счастливым, любимым, довольным, писать "мещанские" стихи и наслаждаться вкусной едой, пока в мире царит несправедливость. Но ведь "свобода, равенство, братство" - утопия, всегда где-то кто-то страдал, страдает и страдать будет. Что ж теперь, любой приличный человек должен умереть от голода в знак солидарности, например, с голодающими Африки?
Надо отдать должное, поэту и самому крепко по жизни досталось, что отнюдь не способствовало развитию оптимизма. Пессимизм тут - скорее беда, чем вина. Но факт остается фактом: сложно, тяжело и неприятно воспринимать такую поэзию.
Увы...


Весь мир – мой храм, любовь – моя святыня, Вселенная – Отечество мое!

МАТЬ
Коченеет ворон…
Страшен бури вой…
Спит на круче черной
Нар, аул глухой.
Долгой ночью лучше,
Чем тяжелым днем…
Светится на круче
Сакля огоньком.
На краю аула
В брошенном хлеву
Нищета согнула
Горькую вдову.
Горе истерзало -
Где уж тут до сна?
Над огнем устало
Возится она.
На полу холодном -
Кто в тряпье, кто так -
Пять сирот голодных
Смотрят на очаг.
Даже волка косит
Голод в холода.
Злая смерть уносит
Слабых без труда.
«Ну, не плачьте! – грустно
Говорит им мать, -
Накормлю вас вкусно,
Уложу вас спать…»
Можжевельник саклю
Дымом обволок…
Капают по капле
Слезы в котелок…
«Сгинув под обвалом
В день злосчастный тот,
Ты, кормилец, малых
Обманул сирот.
Пятерых покинул…
Что же впереди?
Лучше б сердце вынул
Из моей груди!
Видно, муж мой милый,
Ты жены умней, -
Что бежал в могилу
От семьи своей.
Сохнет и хиреет
Сын любимый твой:
Лечь бы нам скорее
Рядышком с тобой!»
Капают по капле
Слезы в котелок…
Можжевельник саклю
Дымом обволок…
Засыпает младший
Раньше всех детей, -
Изнемог от плача
Лучший из людей.
Подожди ты малость! -
Лягут все подряд.
Голод и усталость
Скоро победят.
«Мама, не готово ль?
Дай похлебки! Дай!» -
Всем вам будет вдоволь,
Хватит через край!
Котелок вскипает,
Плещет на золу…
Дети засыпают
У огня в углу…
Ветер воет глуше,
Горе крепко спит.
Сон глаза осушит,
Голод утолит.
На солому клала
Малышей своих,
Грея, укрывала
Чем попало их.
И покуда мрачно
Теплилась зола,
Все насытить плачем
Сердце не могла.
Детям говорила:
«Вот бобы вскипят!»
А сама варила
Камни для ребят.
Над детьми витает
Сон, и чист и тих, -
Ложь ее святая
Напитала их














Другие издания


