Детектив и политика Выпуск 3, 1990.

От издателя Тема: Детективная и политическая литература, художественная проза российских и зарубежных авторов. Распространяется на территории: Россия, СНГ, других стран. Учредитель: Международная неправительственная организация "Детектив и политика" (МАДПР) Выходит шесть раз в год.

Рейтинг LiveLib

0 оценок

Эту книгу пока никто не оценил, ваша оценка может стать первой

Ваша оценка

Хотят прочитать 1

Рецензии

rina_mikheeva24 августа 2020 г.
Подводя итоги. Панорама эпохи
Эта книга стала последней для Юлиана Семёнова и, читая её, я поражалась: кажется, автор точно знал, что подводит итоги, кажется, что он спешит высказать многое — не только о советской эпохе, но и вообще о нашей истории, о народе и власти, о палачах и жертвах, о рабстве внутри нас и вовне — в нашей истории, о свободе и тирании.
Убийство Зои Фёдоровой и вообще её судьба — трагическая, перемолотая в жутких жерновах репрессий, — становится своего рода путеводной нитью. Автор разматывает её, но не просто ведёт по следственно-историческому лабиринту, а постоянно обращает наше внимание на то, что нас на этом пути окружает.
Перед читателем предстают без прикрас исторические личности, такие как Сталин, Берия, Брежнев, Андропов, Суслов, Щёлоков и многие другие. И сама Система — именно так, с большой буквы. Чудовищная Система и её бесчеловечные законы. И, отчасти, вся панорама нашей истории, раскачивающейся между тиранией и смутой.
Понятно, что автор хотел высказать свои мысли об этом и убийство знаменитой и любимой народом актрисы стало для него… не хочется говорить — поводом, но чем-то вроде этого, чтобы предложить свои размышления читателям. Этим книга, безусловно, ценна. Она, написанная тогда, когда "наконец стало можно", — теперь один из памятников эпохи.
И как же жаль, что она так тяжело читается… Очень-очень жаль. В отзывах и рецензиях многие ругают её, и я понимаю — почему. Мы теперь привыкли к совсем другому стилю изложения — более лёгкому, более художественному.
Здесь же — сухой до хруста, почти что газетный стиль. Не говоря о том, что в тексте много документов — если не реальных, то выполненных "под реальные" — бюрократический стиль, через который почти невозможно продраться, в полной красе! Да, читать реально тяжело.
И может быть, отчасти правы те, кто считает, что главный герой слишком уж идеализирован. Но можно взглянуть и с другой стороны. Надо признать, что в то время люди с идеалами встречались куда чаще, чем теперь. В наше время в них уже не верят, как в мифических персонажей, но они всё же встречались!
Что могу сказать в итоге… Если бы это была книга современного автора, я бы поставила три звездочки — нейтральную оценку, и то — только из уважения к труду и серьёзным размышлениям автора. Потому что сейчас о таком тексте можно сказать — нечитаемо.
Но Юлиана Семёнова оценивать у меня вообще рука не поднимается. Оставила бы без оценки, да хочется хоть немного разбавить оценки негативные. Поэтому от меня — четыре звезды.
Но те, кто откроет книгу — я вас предупреждала:) Продраться через этот роман действительно тяжело. Однако я рада, что познакомилась с ним.
И несколько цитат для знакомства:

О державе болею, не о себе…
— Между прочим, «держава» происходит от слова «держать», «не пускать», «обуздывать». Есть такая пословица из русской сказки: «Жил-был татарский державец…» А державец — это хан, владелец, султан… Это понятие к нам от татаро-монгольской оккупации пришло — «держава-то»… Аккуратней с ним обращайтесь…

У нас ведь так алчно читают не оттого, что мы какие-то особые, просто нечем себя занять. В бизнес не пробьешься, кругом запреты, индустрии развлечений до сих пор нет и в помине, рестораны плохи, дороги, а решишь пойти — места не сыщешь, в одном Париже кафе и ресторанов больше, чем во всем Советском Союзе. У нас принято бифштекс брать с водкой, а у них можно с чашкой кофе весь день просидеть за столиком; такого б клиента наши официанты в сортире утопили… Туризм? Нет его. Дансинги для молодежи? Раз, два — и обчелся… Вот и читают…
Ведь прав был. Появились другие развлечения, и титул самой читающей страны мира мы потеряли.

— Что вы почувствовали, когда вас привезли во внутреннюю тюрьму?
— Стыд, — ответила Федорова без раздумий и, утерев глаза пальцами, вновь поворотилась к нему.
— Что?
— Стыд…
— Это когда вас раздели, обыскивая?
— Да нет… Женщины к этому иначе относятся, мы ж к гинекологу ходим, такая доля… Мне за все стало стыдно… За то, что меня — артистку, которую знает народ, могли затолкать в машину и упрятать в тюрьму… За то, что бессловесная женщина в советской военной форме полезла пальцами… Зачем? Искала, не спрятано ли там чего? Те, кто меня брали, знали, что и одеться-то не успела толком… разве не могли ей об этом сказать? Стыдно стало за то, что нет у нас людей, а только истуканчики, которые следуют не мысли и сердцу, а одной лишь инструкции. Стыдно стало за тот мертвящий запах карболки и затхлости, убогий запах извечной, привычной нам несвободы… За вас мне было стыдно — за то, что мучили меня, зная, что я ни в чем не виновата… Достоевского почитайте… У него все про это сказано… За страну стало стыдно…

— Слава, мы начали полгода назад… С разгульной демократии начали: «никакой табели о рангах, все равны, делаем общее дело, единомышленники, человека ценим по конечному результату труда…» Все, как полагается… И — понесло! Шофер начал учить журналиста, как писать. Стенографистка дает советы художнику, как верстать номер, бухгалтерия: «так — нельзя и эдак нельзя, а здесь не велит инструкция» … А — как можно? Ты мне это скажи, я ж на хозрасчете, самофинансировании и полнейшей окупаемости! И — пошла родимая расейская свара: а почему он такую премию получил?! я ему не подчиняюсь! а по какому праву его послали за границу, а меня — нет?! Равенство?! Э-э-э, Славик, нет, до равенства мы еще должны расти и расти, пьянь гению не ровня, исполнитель созидателю не пара…

Да, я за то, чтобы взорвать наши ужасные тюрьмы, пропахшие вековым ужасом карболки, крови, затхлости, и построить Цивилизованные помещения для тех, кто преступил Закон. Разные люди его преступают, по разным причинам, да и государство сплошь и рядом повинно в том, что граждане встают на стезю зла: когда мир незащищенных бедных, которых не тысячи, а многие десятки миллионов, соседствует с миром упакованных, — о социальной гармонии говорить преступно… К милосердию надо взывать, с Богом идти к каждому, кто оказался за решеткой… К каждому? К тому, кто растлил пятилетнюю девочку тоже? Или готовит убийство беспомощного старика? Меня всегда упрекали в гнилом либерализме, но растлителей я бы сажал на электрический стул. Американцы народ верующий, богобоязненный, но безжалостно сажают зверей под ток и — правильно делают. А мы считаем, что, если режим в колониях будет унизительно-беспощадный, это остановит тех, кто освобождается. Не остановит, ожесточит еще страшней, убьет все человеческое…

Рокоссовский однажды сказал, как отрезал: «Недоучившийся поп пытался командовать нами, профессионалами армии».
История повторилась: такой же недоучка от религии — Михаил Андреевич Суслов, — предавший самоё доброту учения Христова, затолкал в марксистские догмы те огрызки нравоучения, которые позволяли ему и его присным, клянясь народом (в первую очередь русским, самым, пожалуй, многострадальным, если не считать тех, на кого обрушился геноцид, — карачаевцев, балкарцев, крымских татар, немцев Поволжья, греков, калмыков, турок, чеченцев, ингушей, да и прибалтийские республики с западными регионами Украины испили горькую чашу), манипулировать понятием, требуя от людей убежденной веры в то, что дважды два есть пять, а высшее счастье жизни составляет тотальная несвобода.

Вспоминая обязательные политзанятия, нудные лекции пропагандистов, на которых он сидел, надев черные очки, чтобы не заметили, когда уснет (почти все, кстати, приходили в темных очках, не один умный), он поражался тому, какой гигантский вред приносили обществу эти обязаловки, во время которых все спокойно внимали обязательной лжи, внешне принимая ее как правду — так и рождалась государственная шизофрения, раздвоение, а то и просто расщепление (как лучины) общества: в кабинете — один человек, с женой на кухне, включив радио, — другой, на собрании — третий, у начальства — четвертый, во время разбора очередной «персоналочки» — пятый…

— Неужели вы упустите возможность приобрести справочник железных дорог? — продолжал между тем Ястреб. — Да, он прошлогодний! Но что сейчас так ценится, как старая книга?! Через пять лет она станет уникальной и ее у вас купят в любом букинистическом за десятку!
— А на хрена эти справочники? — снова пробурчал старик. — Езжай на вокзал, становись в очередь и прей. В России справочникам верить нельзя, мы — непредсказуемые…
Читать далее
114
3,3K
Sipovic12 февраля 2025 г.
Костенко #5
Выйдя на пенсию, следователь Костенко решает завершить расследование обстоятельств смерти актрисы Зои Федоровой - дела, которое ему не дали закончить на службе.
Последний роман Семёнова, ставший своеобразным ответом вайнеровскому "Евангелию от палача", и заодно попыткой осмыслить причины социального коллапса советского общества восьмидесятых, обернулся очередным неудобоваримым историческим фанфикшеном, подозрительно напоминающим его же более вменяемое "Противостояние", до краёв наполненное противоречащими друг другу авторскими мыслями, совмещенными с вялым онанизмом на Андропова.
Детективщик, по иронии никогда не славившийся умением писать хорошие детективные завязки, завалил её и тут, создав свою обычную структурную кашу, с морем ненужных (псевдо)исторических отступлений и персонажей, встав ровно на те же грабли, которые портили многие его неплохие задумки. Выработав уникальный и легко узнаваемый стиль, он никогда ему не изменяя, выпиливал этим лобзиком любой материал, не разбирая, подходит ли для него такой инструмент или нет. Мне сложно поверить, что я первый недоумеваю, почему уголовники и спекулянты разговаривают как гестаповцы из "Семнадцати мгновений весны", бывшего милицейского следака от разведчика Штирлица отличает лишь фамилия, и в книге про убийство времён брежневского застоя приличный кусок уделён умершему в гражданскую войну адмиралу Колчаку.
"Тайна Кутузовского проспекта" определенно не самое ужасное произведение писателя, но оно в три раза длиннее чем нужно, лишено интриги, давит идейной шизофренией, отказывается говорить человеческим языком и сейчас выглядит уродливым артефактом шального времени, когда людям разрешили открыть рты и оттуда частенько лилось всё подряд.
Читать далее
96
546
Uchilka12 августа 2020 г.
Вручаю роману две красные звезды. Что пошло не так? Ну, посмотрим...
Тэги к книге (исключая игровые): Убийство Зои Федоровой, Советский детектив, Костенко, Хорошо, Детектив.
Аннотация: Полковник Костенко расследует загадочное убийство известной актрисы Зои Федоровой.
Так вот, ответственно заявляю: верить здесь стоит только именам собственным, другими же упомянутыми выше словами книгу можно охарактеризовать лишь с огромной натяжкой. Детективом тут, конечно, слегка попахивает (убийство актрисы Зои Фёдоровой - реальный факт), но львиная доля всего материала по сути посвящена экскурсам в историю нашей многострадальной страны с конкретным заходом на личности, начиная с Ленина и Троцкого и заканчивая Брежневым и Горбачёвым. Причём подано всё это в виде кратких разрозненных зарисовок, вклинивающихся в текст буквально каждые пять страниц, и приправленных размышлениями главного героя на заданную тему. Чем-то напоминает кухонные посиделки времён горбачёвской гласности. У меня есть ~~смутные~~ сильные подозрения, что современный читатель, взяв эту книгу в качестве детектива, пусть даже милицейского, очень удивится. Как минимум. Или будет жутко расстроен, как это произошло со мной.
Ясно одно - это совершенно точно не та книга, с которой стоит начинать знакомство с Юлианом Семёновым, автором знаменитых романов, по которым сняты такие культовые советские фильмы, как "Семнадцать мгновений весны", "ТАСС уполномочем заявить", "Петровка, 38" и т.д.
"Тайна Кутузовского проспекта" срывает покровы с искалеченных судеб, в которых само собой мелькают то МГБ, то уже КГБ, а то и ЦК КПСС; подвалы, пытки, расстрелы, ссылки, наблюдение, а ещё алчность, честолюбие, непомерные амбиции. И лейтмотив всей этой музыки:

Потому что в каждом был страх! Разве можно без страха жить?! Только страх совесть и хранит...
Расследование тоже клочковатое, с недомолвками и массой имён. Очень неудобно отслеживать происходящее. В общем, книга оставила гнетущее впечатление своей тематикой, стилем, языком, ну и несоответствием заявленному. Поэтому под конец выжму из неё солнечный лучик, это старый английский анекдот (или притча), рассказанный одним из героев:

Джон, вот ты рафинированный, истинный интеллигент, скажи, как и мне стать таким же?
Надо закончить Оксфорд.
Я закончил!
Не тебе - дедушке!
Читать далее
69
1,5K

Все рецензии

Цитаты

rina_mikheeva6 августа 2020 г.
Рокоссовский однажды сказал, как отрезал: «Недоучившийся поп пытался командовать нами, профессионалами армии».
История повторилась: такой же недоучка от религии — Михаил Андреевич Суслов, — предавший самоё доброту учения Христова, затолкал в марксистские догмы те огрызки нравоучения, которые позволяли ему и его присным, клянясь народом (в первую очередь русским, самым, пожалуй, многострадальным, если не считать тех, на кого обрушился геноцид, — карачаевцев, балкарцев, крымских татар, немцев Поволжья, греков, калмыков, турок, чеченцев, ингушей, да и прибалтийские республики с западными регионами Украины испили горькую чашу), манипулировать понятием, требуя от людей убежденной веры в то, что дважды два есть пять, а высшее счастье жизни составляет тотальная несвобода.
Читать далее
20
1,9K
rina_mikheeva6 августа 2020 г.
… Неподнадзорная пересекаемость судеб, рожденная встречами — запланированными и случайными, — являет собою одну из основных загадок цивилизации. Высшее таинство человечества — записные книжки с номерами телефонов и адресами. Если бы какой диктатор смог отдать приказ (еще сможет, найдется такой!), обязывающий математиков просчитать на компьютерах таинственные линии общности, связывающие (или, наоборот, разделяющие) людей, составляющих те или иные государственности, то картина получится жутковатая, ибо станет ясным, что история развивается не по объективным законам, но по принципу неконтролируемых случайностей, подвластных лишь высшей логике Бытия.
Читать далее
19
1,4K
rina_mikheeva6 августа 2020 г.
высший смысл первых часов ареста заключается в том, чтобы доказать узнику: «Как ни оправдывайся, все равно в тебе есть грех, в каждом есть грех, безгрешные только на небе живут», и на этом смять его, вынуть человеческий стержень, породить в душе мятущийся ужас, полнейшее переосмысление прожитого: действительно, каждый в чем-то затаенно виновен, особенно в той стране, где все законы про «нельзя», но нет — и, дай боже, не будет — закона про то, что «можно»…
18
1,2K