Если эта книга попадет к людям, для которых будут непонятны и чужды обстановка, лица, язык рассказов, мне хотелось бы, чтобы они подсмотрели в ней светлую прекрасную тоску по тому, что высоко-высоко... Ибо нет на свете ничего чудеснее, святее, трогательнее этой тоски по тому, что высоко-высоко, и зажечь другую душу огоньком этой тоски — это значит послужить, хотя немного, большому человеческому делу... Этой тоске нет имени, нет определеного образа, она — многоимянна и многообразна...
Хотелось...