Дверь Кафки

Тот, кто убивает одного человека, тот становится преступником.
Тот, кто убивает десять человек, тот становится убийцей.
Тот, кто убивает сто человек ради идеи, тот становится героем.
Тот, кто убивает тысячу человек ради справедливости, тот становится революционером.
Тот, кто убивает десять тысяч ради экономических реформ, тот становится успешным реформатором.
Тот, кто убивает сто тысяч ради поддержания порядка, тот становится лидером нации.
Тот, кто убивает миллион людей для расширения и процветания своего государства, становится великим полководцем.
И только тот, кто никого не убивает, так и остаётся Никем.

Мой друг Винсент

Всю жизнь я мечтал о таком друге как он.
Я думал, что встречу его на улице в истоптанных башмаках, растерянного и одинокого человека, несчастного и немного не в себе.
Но когда мы встретились впервые, то я увидел уверенного в себе человека, который излучал покой и доброту, и был он уже не одинок, напротив, миллионы друзей окружали его, и теперь, смущенный от такого внимания к себе, он просил поумерить пылкость их восторгов, скромно объясняя, что «роль, которую я играл или буду играть всегда останется второстепенной», но эту его скромность тотчас же назвали великой, а его самого сдалали легендой.
Теперь Ван Гог и одет и обут, самые известные модельеры почитают за честь пошить ему костюм, он накормлен досыта самыми лучшими поварами в изысканных ресторанах, это его, Винсента, принимают в самых дорогих отелях как почетного гостя, это ему отдают честь все военные, полицейские и почтальоны, это он – среди шахтеров и детей, свой среди всех людей, это он, мой друг, Винсент, идет в обнимку с Тео и машет мне рукой.
Я вижу его улыбку издалека, и мне становится радостно и светло от мысли, что мне повезло как никому, ведь я снова увиделся с ним – моим Винсентом.
И я знаю, если бы Бог из-за спешки создал мир серым и бесцветным, то ему не пришлось бы долго искать того, кому стоило бы отдать все имеющиеся у него в наличии божественные краски, чтобы закончить начатую им работу; я уверен, что Бог не допустил бы оплошности, – он оставил бы все краски мира ему одному – Винсенту Ван Гогу, самому доброму, самому вдохновенному, самому трудолюбивому и самому непритязательному в жизни человеку.
И сегодня, мне кажется, что именно так оно и было.