Война, блокада, я и другие...

Блокада Ленинграда - одна из самых трагических страниц в истории человеческой цивилизации - и это есть в книге. Такого примера высокой стойкости духа, мужества, трагических последствий не знала человеческая история - и это есть в книге. Школьница в 16 лет в душевном порыве написала мемуары о том, как в 7 лет оказалась в адском хаосе войны, в страхе и боли, в ужасе, голоде, холоде блокады Ленинграда, а затем в Сталинграде; написала о том, как война калечит тела и души побежденных и победителе...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

819 ₽656 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,5

69 оценок

5
67%
4
22%
3
10%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 85Хотят прочитать 124

Рецензии

Rin-Rin
8 мая 2021
Из предисловия я поняла, что это будут воспоминания человека, очень обиженного на многое: жизнь, родителей, государство, других блокадников с крайне пессимистичным взглядом, хотя неудивительно, что в такой семье выросла именно такая личность: «А вообще дома отношения никакие (...) Родители почти всё время выясняют свои отношения - кто больше выстрадал, кто перед кем виноват, и постоянно склоняются фронтовые ППЖ (полевые походные жёны). Война ужасно изменила их обоих и ничего не оставила от них довоенных. Мы с братом стали лишние люди, лишние до Кука, и поэтому мы как бы сами по себе. А мама очень больна. У неё совсем слабые лёгкие, её часто мучает жестокий кашель. И сердце у неё слабое. И у неё нет ни одного своего зуба после блокадной цинги. А ей всего 40 лет. Нас с братом она часто упрекает, что из-за нас остается голодной». Родственники же отца их с мамой не любили и сокрушались, что они «не сдохли» в Ленинграде.
Особенно ярко и с неподдельной болью автор описывает свои обиды на маму, что от смерти в Блокаду девочку спасли соседи: мама была на казарменном положении и приходила редко, а когда приходила, то была ко всему безучастна, в садик или детский дом при этом дочь почему-то не пристроила, автор сама не раз задавалась этим вопросом. Да и потом мама ее не сильно жаловала, чем даже вызывала недоумение окружающих,
Воспоминания об отце и вовсе сочатся неприкрытой ненавистью, мне их было даже как-то неловко читать, ощущение такое возникло, будто я в чужом грязном белье покопалась.
Если честно, то для меня травма автора как недолюбленной дочери перекрыла трагедию ребёнка Войны, Блокады, так как эти части вышли чересчур яркими.
Сами же воспоминания в книге приходилось буквально выискивать среди воды размышлений и домыслов автора, которые под час вызывают, мягко говоря, недоумение, то она вдруг рассказывает, что оказывается «многие, очень многие люди безбедно жили во время блокады», и делает вывод, что город намеренно морили голодом далеко не фашисты. Да, были те, кто умудрялись жировать и в тех условиях, но это было меньшинство, мизер, достаточно почитать воспоминания известных личностей, которые уже и на тот момент были не последними людьми в городе: Берггольц, Князева, и понять, что основной массе жителей приходилось не сладко. Моей бабушке после войны тоже встретилась одна мадам, которая не стеснялась рассказывать, что в Блокаду ела чёрную икру и севрюгу, но почему-то она не сделала таких далеко идущих выводов, возможно потому, что на момент событий была старше, работала на военном заводе и видела намного больше семилетки, практически всё время просидевшей в квартире. То потом Пожедаева и вовсе делает вывод, что фатальная ошибка в начале войны с эвакуацией ребятишек не в тыл, а навстречу наступающему противнику, это был конкретный план властей о «преднамеренном избавлении от Детей города». Простите, но это уже чересчур бредово.
Ещё одним минусом стала рваность и хаотичность мемуаров, автор то забегает вперёд, то возвращается назад, какие-то события вспоминает не единожды, причём практически одними и теми же словами.
Но основным моментом существенно затруднившим чтение стало наличие довольно большого количества стихотворений автора, которые на мой субъективный взгляд не очень удачные. Процитирую строки самой Пожедаевой: «Мой неуклюжий и тяжелый стих», пожалуй лучшего описания для них мне и не придумать.
Не знаю, мемуары озлобленного человека читать крайне сложно, меня будто накрывало волной черноты, возвращаться к книге откровенно не хотелось. В итоге я перешла на чтение по диагонали, а стихи и вовсе опускала, но все равно, времени и сил на эту книгу потратила много. Возможно, я бы не реагировала на такое преподнесение информации автором, если бы постоянно не вспоминала свою бабушку, которая все 872 дня провела в блокадном Ленинграде, работала на военном заводе, похоронила старшую сестру и самого близкого ей старшего брата, всю оставшуюся жизнь потом имела проблемы со здоровьем, но более позитивного и оптимистичного человека я просто не встречала; и вот осознавая такой контраст, мне было сложно воспринимать эмоциональную окраску данных воспоминаний.
Оценку ставить просто не берусь, советовать кому-нибудь к прочтению - тоже.
Читать далее
39 понравилось
992
valeriya_veidt
23 декабря 2014
У войны не детское лицо
…С благоговеньем я смотрю на Хлеб.
Я в святость Хлеба верю беспредельно.
Ладонью помню тот бесценный вес,
Не мысля от него себя отдельно.

125 моих блокадных граммов…
125 моих бесценных крох…
125 спасительных и… спасших…
Перехвативших мой последний вздох…
Не так давно – всего десять лет назад – были рассекречены документы, в которых содержится информация, что с 29 июня 1941 года по 27 августа 1941 года из Ленинграда эвакуировали 395091 ребенка. Однако возвратились в родной город – всего 175400 детей. (См. сборник документов «Ленинград в осаде», документ №142.) Произведем нехитрые математические расчеты – домой не вернулось 219691 человек.
О гибели детского эшелона на станции Лычково, танковом прорыве в Демянске советская власть деликатно молчала. Самое страшное, что до сих пор правду о событиях того лета мало кто знает. Сегодня в селе Лычково находится братская могила погибших детей с неверной датой их смерти. Да и название постамента разительно отличается от ранее ожидаемого: вместо «Ленинградские Дети» памятник переадресовали «Детям, погибшим в Великую Отечественную войну 1941-1945 гг.». Еще одна насмешка на судьбами тех, кто так и не повзрослел или повзрослел слишком рано...
…Нет, и детей война не пощадила.
Нас повзрослеть заставила нужда.
Я стала малолетнею старухой…
Все видела… все знала… все могла…
В книге «Война, блокада, я и другие…» содержатся воспоминания шестнадцатилетней Людмилы Пожедаевой о событиях, пережитых ей самой: безрассудная эвакуация, блокадный период в Ленинграде, скитания по Советской России до окончания войны, первые послевоенные годы… Более шестидесяти лет тетрадки с ее записями и рисунками были надежно спрятаны. Причины на то оказались существенными. Первая: еще ребенком Пожедаева поняла, что не все ленинградцы в блокаду голодали – были те, чей рацион изменился несущественно; иные же питались тем, что в пищу не годилось вовсе – домашними животными, кожаными ремнями, нитками… Обглоданные скелеты младенцев на улице и толстые спекулянты – все это не поддавалось объяснению в детском возрасте (да взрослому невозможно понять). Другая причина: воспоминания о родном отце и его сослуживцах кажутся неправдоподобными – упреки воевавших в адрес «объедавших» фронт детей, полевые жены и т.д. Мы привыкли, что о героях говорят хорошо, а тут такое… Третья причина: случай с эвакуацией детей, отправленных на верную смерть, никто бы не дал возможности огласить ранее.
…В школе на стенке прибили плакат:
«Кто не работает – тот и не ест…»
Значит, еще при рожденьи на мне
Кто-то поставил крест?..

…Чтоб сразу с пеленок – за плуг… за лопату…
Ведь «кто не работает – тот и не ест»,
А мы почему-то рождались нормально,
Рождались, и сразу хотелось нам есть…
Книга «Война, блокада, я и другие…» - история только одного человека, потерявшего детство. Обида, горечь, боль, непонимание, страх… Таких историй тысячи, но лишь единицы из них останутся в памяти потомков.
Читать далее
20 понравилось
1,6K
Ms_Anouk
18 мая 2018
После книги Фоняковой "Хлеб той зимы", как-то даже не задумываясь, продолжила чтение о блокаде, и уж эта книга никак не показалась детской.
В книге Фоняковой несколько смягчены некоторые подробности, но ведь и ей пришлось видеть многое на улицах города (наверное, она все же сохранила в себе частичку детства); у Пожедаевой же описаны действительно жуткие случаи с истерзанными младенцами, тётя Валя, смерть Даниловны и прочие, прочие.
Главной героиней тоже является девочка, ровесница Лены Комаровской, но натерпеться Миле пришлось гораздо больше: ужасная в своей бесполезности и непродуманности эвакуация детей из города, жестокая бомбежка, возвращение в Ленинград, который смыкается кольцом блокады, эвакогоспиталь, предательство родных, множество жутких смертей... Ребёнок, который лишился детства и, по сути, родителей, хоть они и остались живы; ребёнок, потерявший веру в свое государство. Неудивительно, что у неё в каждой строке читаются обида и злость от несправедливости.
Несправедливости здесь много: люди, единственной проблемой которых во время блокады было то, как бы незаметно избавляться от отходов, в то время, как другие умирали от голода; упреки фронтовиков (в том числе и родного отца) в том, что блокадники "пороха не нюхали", а сидели в тылу, пока за них воевали; власти, которые предпочли забыть о многочисленных детских жертвах при эвакуации...
Во время войны страдали все, а в первую очередь дети; женщины несли непосильную ношу. Победа была выстрадана всем народом, а не только теми, кто непосредственно воевал на фронте.
Читать далее
7 понравилось
991