Космос для Страны Советов (Советская фантастика о космосе)
Prosto_Elena
- 44 книги

Ваша оценка
Ваша оценка
Наверное символично, что дочитала я эту книгу ровнехонько 12 апреля, когда все правоверные граждане радостно постят фотографии с белозубо улыбающимся Юрием Алексеевичем. Днями ранее вспоминали Благовещенье, тут совсем рукой подать до дня независимости Зимбабве. Космос как повод сделать селфи и лайк...
Геннадий Голобоков. Прощание с Землёй
Объективно читать это не интересно. В книге нет злобных инопланетян, громких бластеров и боевой подруги в бронелифчике. Это не столько художественно произведение, сколько манифест. Философский трактат на тему грядущего будущего, больше требующий развернутых объяснений реалий, чем динамичного сюжета. Впрочем, последний прорезался и на последних страницах: знали бы вы, как замирало мое сердце, когда решался вопрос быть ли космическим полетам, как я переживала за судьбу экспедиций!
Какая хорошая, какая наивная мечта воплощается на этих страницах. И как мы недоумеваем перед пассажами об жажде творить и трудится: Ян, очнись, индустриализация возносит заводы и общественные здания не считаясь со смертями, через несколько лет будет голод, еще немного и ты попадешь в лагерь. О каком новом и прекрасном человеке ты можешь писать и говорить?! Homo soveticus впереди собственного визга побежит к тем мещанским радостям пополам с воцерковлением, над которыми ты так смеялся; мечту о светлом будущем еще раньше сменит на желание стать поближе к распределителю; красивые слова затрутся, искренность исчезнет - да и была ли она...
Как любая мечта, воплощенная в конкретные образы, эта не может не вызвать улыбку. И если нравственные качества людей - все еще вопрос будущего, то материальна сфера вызывает слезы умиления, мечта об атоме грусть, а вопрос хлеба насущного - понимающую усмешку. Утопия утопией, но в эпоху дефицита не зря издавали миллионными тиражами "Книгу о вкусной и здоровой пище".
Ставим книгу на одну мысленную полку с Чаяновым, Окуневым, чуть чуть в стороне от Небесного гостя - он уже понял, что мечта напрасна

Публицистическая повесть (о коммунизме)
Попытка дать «позитивный образ будущего коммуняцкого Щастья
Это – прежде всего, СКУЧНО! И ради этого примитивного бреда, глупых местечковых фантазий «троцкистов» уничтожались десятки миллионов людей, корёжилась великая русская культура!..
Примечательно, что и свое «счастье» этот энтузиаст «нашел» в коммунистическом концлагере. К сожалению, это произошло уже после того, как все эти «ларри» сделали коммунистическим концлагерем всю страну.
В предисловии к роману очерк какого-то «путиловского» с критикой утопического социализма с позиций «научного». «Утопический» – это когда мечтают о «светлом будущем», «научный» - когда убивают ради него.

Ребята начали оглядываться по сторонам.
– Что это такое? — спросила девочка, показывая на церковь.
– Это церковь. Внутри церкви висят доски… на них нарисованы люди, называемые святыми.
– А что такое святые?
– Святыми называли людей, которые отказывали себе в некоторых удобствах, в еде, были отшельниками, ничего не делали и жили за счет других. Они становились иногда на колени, бились головой о пол, или, как говорили тогда, «молились».
– А для чего их рисовали?
– Рисовали их для того, чтобы, в свою очередь, стоять перед нами на коленях и кланяться им.
– А для чего?
– Думали, что это очень необходимо. Некоторые считали, что если постоять немного перед такой доской, помахать руками и головой, то жизнь станет легче.
– Что значит легче?
– Это означало, что доска поможет человеку вкусно и много есть, а также поможет ему приобрести лишний костюм.
Ребята поглядели на Павла с недоверием.
– Неужели они верили в производительные силы дерева!
– Были такие, что и верили. Кроме того, когда люди отправлялись убивать других людей, они просили у этих досок сохранить им свою собственную жизнь и помочь убить других как можно больше.

Правда, мне случалось встречать в старой литературе занимательные страницы. Один из персонажей романа тридцатых годов приводит против социалистического общества такие курьезные доводы. «Я, —
говорит этот ископаемый человек, — ненавижу социализм — эту гигантскую казарму с полным уравнением во всем: в одежде, в пище, в жилье, в удовольствиях». Старые люди были, однако, удивительно непоследовательны. Из литературы того же времени мы знаем, что тогдашний человек, выдвигая
подобный довод против социализма, в то же время испытывал величайшее огорчение, если сто человек ходили в широких штанах, а у него были узкие. Возражая против однообразия, люди совершали преступления, чтобы иметь то, что имеют другие. «Никто этого уже не носит», «у всех есть, а у меня нет»,
—эти выражения довольно часто встречаются в старых романах.













