Соленая падь. На Иртыше

Сибирь. Деревня Крутые Луки. Война закончилась и тут бы жить да жить, но пришли коллективизация и раскулачивание. С амбаров зерно собрали, мужиков в колхоз забирают. И все добровольно-принудительно. Один из мужиков, Александр Ударцев, поджигает амбар, где общее собранное зерно было, и убегает, бросив жену и трех детей на милость толпы. Большую часть зерна успевают спасти. И немаловажную роль в этом сыграл Степан Чаузов, именно он не побоялся первым полезть чуть ли не огонь, а уж за ним и остальные мужики. И именно Степан Чаузов остановил расправу над оставшейся в деревне семьей Ударцева. И именно жена Степана Чаузова - Клашка, привела Ольгу Ударцеву с детьми в свой дом и Степан принял их, не прогнал. И в итоге, кого, как вы думаете, из деревни за болота выслали? Правильно, Степана Чаузова с семьей. Из-за того, что не прогнулся, не отдал последние портки, последний пуд зерна... Как рассказ эта история была бы интереснее, ну или в другом исполнении , но в этом виде - еле прочитала. Скучно.

...Навеки историк подчеркнет на память Храбрость и славу твою!

Эта книга мне запомнится надолго, а может и навсегда. Давалась она не тяжело. В том смысле, что текст хороший, хотя и напичкан коммунистическими лозунгами и призывами. Воспринималась тяжелее. Всё-таки давно уж рухнули советские стереотипы и идеи. История понемногу приоткрывает свои страницы, и они отнюдь не таки красочные, как мы учили в школьных учебниках, и не такие героичесие, как нам внушали в советском детстве. И вот что странно, написанный в конце 60-ых роман, только подтверждает это. Хотя эти робкие ростки правды умело завуалированы пропагандой. И величие и истинность советской власти он не опровергает, тем не менее не увековечивает образ коммунистов, как идеальных строителей светлого будущего.

Соленая Падь рассказывает о событиях Гражданской войны в Сибире. Это как раз те страницы истории, правду о которых так старательно прятали от нас много лет, - партизанская война с Колчаком. И как это происходило на самом деле. Спасибо автору, он по крупицам собирал истину и рассказы очевидцев, и крайне реалистично передал картину тех бурных времён. Не всё так просто было. Людям тяжело давалась истина. И, если честно, им всё равно было, какая власть, главное, чтобы жилось спокойно. Но какое там спокойствие, если власть меняется по несколько раз за месяц. Народ начинает уставать и от красных, и от белых. Людям нужна правда - как жить, что будет дальше, кому верить. Да только до этой правды далеко. А пока брат воюет против брата, сын против отца, а в жертву приносят самых беззащитных- стариков, женщин и детей. Снова и снова льётся кровь, слышится плач несчастных вдов и осиротевшей ребятни. Гражданская война - это беда (как и любая другая, конечно). Как жаль, что через столько лет снова всё повторяется. "По окончании этой борьбы не будет ни разорительных войн, ни непосильных налогов, ни самозванных начальников. Трудовой народ будет самостоятельным хозяином и творцом своей собственной жизни." Ага, как бы не так. Как больно, что мы не умеем учиться на ошибках. Или не хотим. Всё потому, что во многих из нас не умер эдакий Брусенков. Но давайте по порядку. Трагизм романа - это не только Гражданская война. Здесь ещё изображён конфликт между двумя коммунистами, Ефремом Мещеряковым, главнокомандующим красной армией и Иваном Брусенковым, начальником штаба. Оба идейные, оба жизнь готовы отдать за советскую власть, но первый по-своему порядочный и честный, и даже если идёт по костям, то мучается от этого, понимая неизбежность происходящего. И второй, беспринципный, хитрый, умело плетущий интриги, не гнушающийся ни лжи, ни провокаций, ни крайних методов. Старая как мир истина - люди должны оставаться людьми даже при крайне сложных ситуациях. Особенно, если эти люди строят новый мир. Что вышло из этого нового мира мы уже знаем. Но это уже совсем другая история. Хотя тоже наша, колючая, грустная, всю правду о которой мы вряд ли когда-нибудь узнаем.

Ф/М 2017 17/20

Крепкая сибирская деревня Крутые Луки жила по старинке и в общем-то процветала до начала революционных событий. Многие из деревенских не были ни идейными коммунистами, ни сторонниками Колчака, но им всё же пришлось принять какую-то из сторон.

 Было дело с Колчаком, а заодно и промежду собой погрызлись. Прошло чуть времени, гляди — мужик опять друг на дружку зубы щерит… От какая выходит политика.

А кончилась война - другая напасть, какая-то непонятная коллективизация. Собственно этой тематике и посвящена повесть. Степан Чаузов, хороший человек и хозяйственный, рукастый мужик, отправляется в ссылку, став одной из жертв, говоря языком советских газет, перегибов на местах. Стоит отметить, что, видимо, и в СССР были писатели, которым позволялось не во всю глотку орать "УРА!", и безусловно Залыгин был в их числе. Иначе так много рассуждений с точки зрения крестьянина просто не пропустила бы цензура.

Так ведь люди — не поросята, их по одной стежке не погонишь, они — разные.

От слов хлеб не растет и скотина не плодится. От слов голова уже замутилась и своей-то ее не признаешь, вроде с чужого на твоих плечах голова…

Но в целом всё равно получилось довольно стандарное советское произведение про колхоз. С ощущением в конце, что чего-то недосказали...

А чтобы и у рецензии не получилось "недосказанной концовки" - минутка юмора, которого, кстати, в повести практически нет.

Ну, нет, у нас в Сибири куды-ы справедливее сделано: лето есть и зима вот есть, как положено. И ничего — идеть покудова жизнь. А подумать, какая же это жизнь у африканских мужиков, ежели круглый год страда и страда?!