
Электронная
99.36 ₽80 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
"Несчастное, жалкое создание человек с своей потребностью положительных решений, брошенный в этот вечно движущийся, бесконечный океан добра и зла, фактов, соображений и противоречий! Веками бьются и трудятся люди, чтобы отодвинуть к одной стороне благо, к другой неблаго. Проходят века, и где бы, что бы ни прикинул беспристрастный ум на весы доброго и злого, весы не колеблются, и на каждой стороне столько же блага, сколько и неблага".
Реальность.
Поражает актуальность социального подтекста по сей день.

Я только то и знаю, что я ничего не знаю. Сократ
Этот рассказ сюжетно напомнил мне проходимый в школе "После бала". Незначительный на первый взгляд эпизод, повлиявший на главного героя и вызвавший в нем бурю негодования. При этом примечательно, что современники Льва Толстого, в частности критики, довольно скептично отнеслись к "Люцерну" и воспринимали его как несколько наивное произведение. Возможно это и было бы так, но Толстой оказался на голову выше всех. В конце рассказа он сам признается в излишней вспыльчивости своего героя, в преувеличении им ситуации. Но прежде, практически на последней странице открывает целый океан, бездну, которая мгновенно и полностью поглощает тебя. Это было сильно и ради этого безусловно стоило прочитать весь рассказ. В контексте это воспринимается еще острее. Не смотря на объем не могу удержаться, чтобы не процитировать здесь этот отрывок:

Не самый популярный рассказ Льва Николаевича представляет собой дневниковую запись (в заглавии указано "Из записок князя Д. Нехлюдова") от 8 июля 1857 года и повествует о драматичном событии, свидетелем и участником которого стал главный герой (альтер эго писателя). Толстой написал его по живым следам: 7 июля 1857 года с ним это случилось, а буквально через два дня он написал рассказ (потом, правда, перерабатывал перед опубликованием, и даже хотел представить его как письмо к доктору Боткину).
В "Люцерне" со всей иронией, на какую способен, Толстой описал пагубное влияние цивилизации вообще и британцев в частности (последних он невзлюбил, так как Англия была врагом России в Крымской войне, а писатель участвовал в обороне Севастополя). Так, великолепная швейцарская природа: озёра, горы - испорчены нелепой пристанью, по которой с удовольствием ходят многочисленные англичане с англичанками. В своих колониях, в частности в Китае, англичане уничтожают местное население ради собственной экономической выгоды, и это считается в порядке вещей, и т.д. При всём при том они неимоверно гордятся собственной цивилизованностью, тогда как по сути богатые отдыхающие фешенебельного люцернского отеля "Швейцергоф" - неблагодарные и скупые люди: не заплатили ни одной мелкой монеты исполнителю тирольских песен, хотя пел он чудесно и его пение им понравилось, - более того, его просто осмеяли, когда он трижды обратился с просьбой о вознаграждении.
Нехлюдов/Толстой, в отличие от неблагодарных иностранцев, обошёлся с певцом по-человечески: дал денег, угостил в ресторане, посадив с собой за один стол в аристократическом салоне, - чем завоевал мои симпатии как читателя. Он был возмущён поведением британцев, думая про себя: "Отчего эти развитые, гуманные люди, способные, в общем, на всякое честное, гуманное дело, не имеют человеческого сердечного чувства на личное доброе дело? Отчего эти люди, в своих палатах, митингах и обществах горячо заботящиеся... о составлении обществ исправления всего человечества, не находят в душе своей простого первобытного чувства человека к человеку?"
Однако затем он пустился в рассуждения и в итоге пришёл к выводу, что человек не в состоянии определить, что хорошо, а что плохо:
"...кто определит мне, что свобода, что деспотизм, что цивилизация, что варварство? И где границы одного и другого? У кого в душе так непоколебимо это мерило добра и зла, чтобы он мог мерить им бегущие запутанные факты? У кого так велик ум, чтоб хотя в неподвижном прошедшем обнять все факты и свесить их? И кто видел такое состояние, в котором бы не было добра и зла вместе?
"Нет, - сказалось мне невольно, - ты не имеешь права жалеть о нём (певце) и негодовать на благосостояние лорда. Кто свесил внутреннее счастье, которое лежит в душе каждого из этих людей? Вон он сидит теперь где-нибудь на грязном пороге... и радостно поёт... и в душе его нет ни упрёка, ни злобы... А кто знает, что делается теперь в душе всех этих людей, за этими богатыми, высокими стенами?"
На мой взгляд, такая концовка резко снижает эмоциональный накал произведения (поэтому, собственно, я и понизила оценку). К тому же певец, даже если и был весел в момент рассуждений героя, то потому, что ему всё-таки заплатил русский турист.

толпа есть соединение хотя бы и хороших людей, но соприкасающихся только животными, гнусными сторонами, и выражающая только слабость и жестокость человеческой природы.

И ведь все эти люди не глупые же и не бесчувственные, а, наверное, у многих из этих замерзших людей происходит такая же внутренняя жизнь, как и во мне, у многих и гораздо сложнее и интереснее. Так зачем же они лишают себя одного из лучших удовольствий жизни, наслаждением друг с другом, наслаждения человеком?

Неужели народы, как дети, могут быть счастливы одним звуком слова «равенство»?
















Другие издания


