Библиотека Трактира "Чердак".
LinaSaks
- 4 710 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Да-да, я правильно поставила запятую. После слова нельзя. Эта небольшая по объёму поэма настолько эмоционально сильна, что мне очень трудно собрать свои мысли в кучу. Но я попытаюсь это сделать. Знаю, что за этот мой отзыв, многие забросают меня помидорами, а кто-то даже навсегда удалит из своих контактных списков. Ну и пусть. Но я как человек, родившийся и выросший в мирную советскую эпоху, твёрдо убеждена в том, что есть страницы в истории нашей страны, которые никогда никому и ни при каких обстоятельствах нельзя забывать. И одной из таких страниц истории является Великая Отечественная война. Битва за Москву, битва за Сталинград, оборона Севастополя, Курская дуга… Этот список можно продолжать, но особое место в нём занимает блокада Ленинграда, самая продолжительная в ходе всей ВОВ.
Много замечательных поэтов и писателей нашей страны посвятили своё творчество блокадной теме Ленинграда. Но только Ольгу Берггольц, по праву, можно назвать «Музой» или «Мадонной блокадного Ленинграда». Она, как никто другой, могла донести всю ту боль, страх, отчаяние, борьбу и надежду всех тех ленинградцев, живших в то время.
«Ленинградскую поэму» Ольга Берггольц писала спустя год после начала осады, после самых холодных и голодных месяцев блокады. Поэма включает в себя шесть частей со своей, отдельной, историей, но в совокупности которых рождается образ осаждённого Ленинграда. И каждая часть поэмы звучит как набат, призывая нас помнить.
Помнить о «двух матерях, двух ленинградках», «шестнадцати тысячах ленинградцев», «ленинградских ребятишках» и седом гравёре. Всех их объединила не только любовь к родному городу, но и общая судьба – они все блокадники.
Помнить о 125 блокадных граммов хлеба «с огнём и кровью пополам», который становится синонимом жизни и какой ценой доставлялся этот привычный сегодня продукт в булочные Ленинграда. Я сама никогда не выбрасываю хлеб и неодобрительно отношусь к тем, кто это делает.
И, конечно, нельзя забывать о тех героях, которые находятся по «ту сторону» блокады, пытаясь прорвать «кольцо». И ленинградцы помнят их… Помнят о том бойце «с Ладоги, а сам – волжанин», сражающегося за «ленинградских ребятишек»… Помнят о том шофёре, везущим две тонны хлеба, который «спасёт шестнадцать тысяч ленинградцев»… Помнят о москвичке Маше, которая «рвалась сквозь смерть и лёд», ведя машину «подарков полную до края»… Помнят о командире Семёне Потапове, который остался лежать на снегу «в крови густой, ничком, с простертыми руками, как будто прикрывал собой под ним распластанное знамя»…
Знаю, ленинградцы это помнят. А вот помним ли мы? Надеюсь, что помним… особенно сейчас.

Полезно прочесть стихи современников ужастной человеческой катастрофы в преддверии соответствующей даты. Блокада Ленинграда — тяжелейшее событие, до сей поры кровоточащая рана на теле истории России. Совершенно невозможно дать стилистическую или какую-либо иную оценку произведениям вроде "Ленинградской поэмы" Ольги Берггольц: они исчерпываются только искренностью, которая в этом случае несомненна.
Проживание общенационального опыта через личную историю. Искренность. Патетика. Художественная манифестация. Ожесточение к врагу. Любовь к народу. Всё это неотделимо, органично, оправдано — не “для плаката”. Даже заключительный фрагмент, который возмутительным образом изымается из некоторых вариатнтов поэмы, являестя декларацией всеобщего чувства и намерения уничтожить безмерное зло.
Чтение подобных работ — это всегда прежде всего эмпатический опыт, познание истории через призму личного восприятия, которое звучит в унисон миллиону других голосов из прошлого. Эти голоса должны возвыситься сейчас, в дни ужасающей своременности, — должны снова пробиться в ожесточившиеся сердца и умы наших людей, не замечающих новую катастрофу, разворачивающуюся на территориях сопредельного госудаства. На территории родственного нам народа.

Уже второй раз за последние недели перечитала поэму Ольги Берггольц "Твой путь", четвертую и последнюю из ее Блокадных поэм. Невероятная, красивейшая. Наверное, лучшее из того, что Берггольц написала.
Поэма небольшая, но в ней и о спасении, приобретаемом в любви, и о мироощущении человека, который соединяет свою судьбу со судьбой города, и о пробуждении после невозможного ужаса.
С какой нежностью лирическая героиня говорит о том, кто ее спас, и с каким горем о том, кто погиб.
Но лучше всего это сказано в отзыве того времени:
«Это чистейшая, исповедальная вещь, плоть от плоти Ленинграда нашего… Вещь высокая, безупречная в каком-то внутреннем смысле» (из отзыва Вс. Вишневского, редактора журнала «Знамя», где в № 5–6 была опубликована поэма).

О да, мы счастье страшное открыли -
достойно не воспетое пока,
когда последней коркою делились,
последнею щепоткой табака;
когда вели полочные беседы
у бедного и дымного огня,
как будем жить, когда придет победа,
всю нашу жизнь по-новому ценя.

Но мы не плачем: правду говорят,
что слёзы вымерзли у ленинградцев.
Нет, мы не плачем. Слёз для сердца мало.
Нам ненависть заплакать не даёт.
Нам ненависть залогом жизни стала:
объединяет, греет и ведёт.

Но он точил, пока рука
могла производить движенья.
И если падал — у станка,
как падает солдат в сраженье.














Другие издания


