Ура!

Сергей Шаргунов написал "Ура!" в двадцать лет, в самом начале нулевых. Кругом жестокость, грязь, насилие. Алкоголь и наркотики пожирают друзей. А так хочется быть хорошим. Героем. Рубаха белая, чистая. "Ура!" - история молодого человека, который готов кричать, драться, страстно любить. Несмотря на. Вопреки. В мире, где всем всё равно. Отказываясь от дурных мыслей и вредных привычек, он хочет победить. Прежде всего себя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,1

86 оценок

5
15%
4
26%
3
31%
2
13%
1
15%

Ваша оценка

Прочитали 97Хотят прочитать 38

Рецензии

Ishq19 января 2013 г.
Какой удивительный текст состряпал Шаргунов — ни под какие классификации не подпадает! Жанровых признаков — минимум, и читаешь — так до конца и не ясно, что же ты читаешь. Прелесть, а не книга.
Что же это? Не повесть точно — нет сквозного сюжета, как нет и развития характеров (из которых заметен один только автор). Рассказы? Нет, не рассказы — недостаёт каждой главке ядра, стержневого события. Не новеллы — понятно. Ближе всего это к очеркам, хотя для них здесь слишком много литературщины и украшательств
Значит, в принятую систему жанров „Ура!“ вписывается в огромным трудом — то здесь, то там выпирают неровности и углы. Спишем это на особенности нового направления, так гордо провозглашённого Шаргуновым, − неореализма. Пусть так.
Он вкрадчив, особенно когда говорит о себе (а о себе он говорит беспрерывно), − но это неумелая, липкая (одно из любимых слов Ш., кстати) вкрадчивость. Он схватывает жизнь в отдельных её проявлениях — и, очевидно, считает, что частных наблюдений ему достаточно, чтобы причислять себя к реалистам, ещё и с приставкой нео−. Наблюдения эти у Ш. непременно должны перемежаться авторскими измышлениями, тоже весьма натужными и плоскими.
Но ладно. Оставим скучное литературоведческое кровососание литературоведам, обратимся к содержанию.
Дальше...

А его нет, несмотря на россыпь жизненных (от слова „жизнь“, не „жизненный“) событий. „Ура!“ — очевидно программное для Ш. произведение, как в смысле формы (и сегодня, десятилетие спустя, он от неё не отступил), так и в смысле жизненной позиции вообще. Здесь не мысли подчинены жизни, а жизнь подчинена мыслям.
Как пример. Сергей Ш. не пьёт, не курит, не колется, постигает народ через поп-музыку? Он кичливо об этом расскажет, объяснит несколько раз, как он значителен, дополнит это парой-тройкой пресных (в большинстве своём) историй из жизни. Затем перетасует всё так, чтобы сначала гуськом тянулись истории, а за ними — своеобразными выводами — всё остальное, шаргуновские призывы. И как бы выходит, что правда Шаргунова вытекает из самой жизненной правды. Читатель покорён. Читатель прозревает. Читатель меняется под влиянием правильной жизни Сергея Ш. Вот кого мы должны принять за образцы! Да?
И так во всём: каждая глава — это часть шаргуновской правды, шаргуновской жизненной программы, которая, похоже, видится ему настолько образцово прекрасной, что он не может ею не поделиться с нами, с бедными, сирыми читателями. Тем более, что после „Дебюта“ (напомню, в 2001 ему присудили премию в номинации крупной прозы) имя его — на слуху; и, видимо, это с ним и сыграло дурную шутку. Он стал писать чрезвычайно плохую прозу. Хотя, может быть, она такой была изначально? Дебютной повести я не нашёл, чтобы это понять. Но если так, то всё вышло ещё хуже: когда плохого писателя обманывают, утверждая, что он — писатель хороший, то почти наверняка на нём можно ставить крест. Из-под инерции чужих ожиданий вообще сложно вырваться. Попадаешь в пелевинскую Жёлтую стрелу , и всё — прощайся! (Сам Пелевин, кстати, на эту ловушку и пойман — он давно уже не может спрыгнуть с этого поезда; а жаль, первые работы были неплохи) Но, кстати, Шаргунов нашёл для этого силы, и сегодня он пишет прозу в разы качественней (например, „Болбасы“). Отвращения уже не вызывает, а местами так и вовсе приятно. Но его последняя Книга без фотографий — это другой разговор.
Что же так отличает его нынешнюю прозу от ранней? Во-первых, стало меньше, значительно меньше литературщины. Это вообще главный его недостаток. Предполагаю, что Ш. и сам ощущал (но не сознавал) бессодержательность своих текстов, их художественную бедность. И для того, чтобы это было отдалённо похоже на литературу, щедро разбросал пригоршню тропов по тексту. Хорошо: на литературу стало походить. Теперь это следовало превратить в литературу хорошую. И Сергей Ш. решил брать количеством: ведь чем больше бисера — тем ярче и привлекательнее блестит, верно?
Беда в том, что это бисер китайский, отвратного качества, с неровностями, с уродливой кривизной и несоразмерностью, какофонией цветов и убогостью материала. Вот и проза Шаргунова такова.
А напоследок, чтобы как-то оправдать громко заявленную приставку нео−, он решил продемонстрировать смелость экспериментатора — и поиграл с языком. Совсем чуть поиграл, но так, что умерли и немногочисленные художественные достоинства. Чего только стоят его до отвратительного пошлые синестезии («они о чём-то липко совещались», «пузыри дождя тёпленько хлюпают», «голос — вязкий, с завываниями»)? Вообще проза Ш. — идеальный пример того, что случается при недостатке вкуса, при бездумном употреблении тропов: украшательства, которые были бы у него уместны и естественны, можно по пальцам руки пересчитать.
И, наконец, самое вкусное. Это надо на обложку, спереди и сзади, желательно ещё — на корешок мелким шрифтом уместить. И в аннотацию. Потому как это — эссенция книги. И показательная её автохарактеристика. И рецензии я мог бы не писать, а только привести эту нечеловечески прекрасную цитату, которая так здорово характеризует тексты раннего Сергея Ш.:

Есть слова, которые выплескиваются за свои пределы. Больше и шире, чем слова! Вязко шевелящийся «х…» заставляет себя писать на стене и в тетради. Никуда не убирается. Не вымарать и «ура!». Звуки-инстинкты. В них магия жизни. «Х…» — розовато-сизый, хрипловатый. А «ура!» — атакующе-алое. «Ура-а-а!» — и в ушах сразу глохнет, хохочут кровяные тельца, сердца — скачок! «Ура!» не стормозит, оно летит, бьет на лету! Хрустящая сердцевина арбуза, блик солнца на водной ряби и удар в мясо, в кости, отрывание жизни!
Откланиваюсь, господа.
Читать далее
16
1,1K
hanapopova3 мая 2019 г.
Почитала прозу Сергея Шаргунова - повесть "Ура!" и большой автобиографический очерк "Книга без фотографий", который, кстати, выходит на английском языке.
Оба произведения тесно связаны с детскими, подростковыми впечатлениями писателя.
"Ура!" была опубликована в журнале "Новый мир", когда ее автору было двадцать лет. Согласно предисловию, в свое время повесть получила много откликов, родила много споров. В одном Сергей точно прав - он говорил на том шокирующем, вызывающим недоумение языке своеобразного социально-культурного бунта, который через несколько лет станет очень популярным (невероятная схожесть с Прилепиным).
Язык "Ура!" нарочито ломкий, непокорный абсолютному чувству прекрасного молодого автора. В этом есть резон - щемящее, оно появится гораздо позже - с развитием таланта - а пока нужно заполнять прозрачный воздух строчек свежестью, ласковым поэтическим хулиганством.
"Книга без фотографий" гораздо более поздняя вещь, глубокая, почти не завязанная на стилистических фигурах. Правда, на ум мгновенно приходит сравнение с мощным литературным наследием Эдуарда Лимонова (который сущность художественного не отделяет от бытового) - Сергей Шаргунов использует его жанровый шаблон - честность в изложении биографических фактов и пронзительный лиризм.
К слову, Сергей вырос в семье православного священника, создал независимую политическую молодежную организацию, был в Чечне, Южной Осетии и Киргизии в дни революций и войн.
Его проза будто написана пресловутой разрядкой, в ней, как принято говорить, много потенциала для будущего развития.
Читать далее
3
1K
Low_Whisper27 августа 2013 г.
Не ждите внятного повествования, последовательности событий, сюжета. Здесь этого нет.
Просто наброски воспоминаний (реальных ли?) самого автора. Или просто книга построена на своеобразном потоке мыслей героя. Но думаю, что многие моменты всплыли из глубин памяти автора.
Мне очень понравился язык, образный, красочный. Просто прелесть.
к примеру:

Приезжаешь из города усталый, еле дотаскиваешься до лесу, а там силы все прибавляются и прибавляются. Родина - это грибы и ягоды. Ходить по грибы, по ягоды, по орехи - сил набираться. Найти гриб - одно из первых чудес детства. Ощущение нереальности, когда ты его сорвал. Держишь за ножку, и нарастает гул атомного взрыва.
За границей под душным целлофаном стерильные шампиньоны. А в России живая ширь грибов. Пенек с опятами - целый домик с веснушчатыми детьми! "Скользкие, как цыганские дети", - говорила одна девочка, промывая золотые маслята. Или хрупкие нежные сыроежки, точно цветы в семье грибов: зеленоватые, лимонные, сиреневые, красные. Лисичка похожа на зародыш лисенка... Подосиновик, подберезовик - добры молодцы, приближенные к белому, его гвардейцы. Белый царь грибов. Гриб-удача, настоящий приз! Понюхаешь - дух захватывает, весь лес вобрал он в себя.
Иные грибы на расстоянии излучают яд. На колышущихся ножках желтовато-зеленая отрава предупреждает о близости бабы-яги. Узорчатые расписные теремки. Зловредные черные зонтики. Бледная, как смерть, поганка.

Подняты самыt болезненные темы общества. Порой до омерзения противно читать. Но так наверно и должно быть. Я думаю писать о пьянстве, наркомании, педофилии нужно только так, чтоб аж книжку отбросить хотелось от тошноты. Потому что только прочитав такое может кто-то задумается изменить себя, или убережёт себя в дальнейшем от морального разложения. Отсутствие внятного сюжета с лихвой компенсировалось злободневностью тем.
Вот это меня умилило.

Я вообще заметил, что краше всех наряжены в России старики. Случайно, от нищеты. Но какой вкус, какие нежные и пламенные ветхие тона.

Я проникся красотой положительного. Почувствовал всю ущербность, всю неэстетичность и мелкую расчетливость распаденцев. Скукота с ними! Мало от них радости. Бери от жизни все - это не значит сколись и скурись... Надо волю свою тормошить, жизнь превратить в одно "ура!". Ура-мышцы. Ура-своя судьба. Ура-талант.
Я ищу ура-любви. Моя правильность инстинктивна, как секс. Я бы смело сравнил человека с членом. Каков смысл жизни? Что за глупый вопрос. Лучше спросите: а каков смысл совокупления? Понятно, чем все закончится, член сфонтанирует спермой, а человек испустит дух. Боец красив, как возбужденный фаллос. И поэтому главный смысл жизни - в гудящих соках жизни, в подъеме. Читатель, стань членом! Навязчивая мысль о том, что все бренно, - это мысль импотентов. Если в момент секса рефлексировать о том, что секс так или иначе закончится, - у тебя обвиснет. Ну и человек, если не продирается сквозь заросли жизни, - он сдувшийся и скисший, словно орган у импотента.
Таких людей много, увы. Я вообще думаю, секс большинству не сильно нужен. Подергал бы обыватель сам себя - и все. Какой там секс, слишком громоздко и неуклюже... Трахаются благодаря пропаганде. Но это умело скрывают, из поколения в поколение эту беду замалчивают. Напряженно целуются на эскалаторе метро, по парочке через каждые две чернявые ступеньки. Так принято: поцелуй на эскалаторе. И секс тоже принят. К счастью! К счастью, общество не позволяет людям совсем расслабиться, заставляет развивать свои инстинкты, и поэтому род людской продолжается.
А по-настоящему секс нужен только единицам. И любовь посещает немногих. Вот я, Шаргунов Сергей, рву сырые клочья жизни, алые жизни лепестки...
Но я не противник большинства. Общаясь с человеком темным, больше которого знаю, я всегда ощущал не превосходство, а стыд и не мог рта раскрыть. Что бы я ни изрек, все было неправдой. И еще одного я стыдился - других совращать своей тоской. Если знакомый парень вздыхал: "Все ужасно!", я начинал ему вымученно ухмыляться: "Да ты чё? Нормально все". Лишь бы другие не вязли в грязных идеях! Лишь бы другие приняли жизнь.
Моя правда простая и поверхностная. Семья - это добро. И народ - добро. Бытие, оно своим овальным пузом навалилось. И навязало людям: укрываться стенами; строить государство; собираться в семьи и давать приплод. Огороды возделывать. Станками грохотать. Слава труду!

Извиняюсь за столь длинную цитату, но очень хотелось, чтобы её прочитали даже те, кто до книжки не снизойдёт.
Читать далее
3
416

Все рецензии

Цитаты

sahara29 ноября 2009 г.
Даже самоубийца боится быть убитым.
Представь, уже собирается прыгнуть вниз, готов к смерти, а тут в квартиру проникают бандиты. Молчаливые и безжалостные ангелы смерти, пытаются выкинуть его с балкона. Лицо самоубийцы искажено, он кричит и цепляется за свой балкон до последнего - руками и соскальзывающими когтями животного.
7
1,3K
sahara29 ноября 2009 г.
Секс большинству не нужен. Какой там секс, слишком громоздко и неуклюже... Совокупляются благодаря пропаганде. Но это умело скрывают, из поколения в поколение эту беду замалчивают. Напряженно целуются на эскалаторе метро, по парочке через каждые две чернявые ступеньки. Так принято: поцелуй на эскалаторе. И секс принят. Общество не позволяет людям совсем расслабиться, заставляет развивать свои инстинкты, и поэтому род людской продолжается.
А по-настоящему секс нужен только единицам. И любовь посещает немногих.
Читать далее
6
998
kakadu4 октября 2011 г.
Героям же смерть не страшна. За тело свое не тревожусь. Разъедание трупа червями - это явление недолгое. Будет опрятный, складный такой скелет. Плоть распадется, зазеленеют кладбищенские растения. Скелет останется. Аристократично, белая кость. Даже сейчас, оценивая свои речи и жесты, я не забываю про свой скелет. Белый в черных почвах. Сверху зеленый куст.
5
290