Ваша оценкаПримо Леви - известный итальянский прозаик, поэт и публицист. В двадцать четыре года он, выпускник Туринского университета, считавший себя итальянцем, был депортирован в концлагерь, как и тысячи европейских евреев. Вернувшись домой, он написал "Человек ли это?" - первую книгу дилогии о чудовищном опыте выживания в лагере смерти. В 1963 году вышло продолжение - книга "Передышка", которая повествует о происходившем после освобождения из Освенцима, в том числе и о советском пересыльном лагере, о до...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,4
99 оценок
- 560%
- 432%
- 34%
- 23%
- 11%
Ваша оценкаПрочитали 118Хотят прочитать 253
Рецензии
hawaiian_fox24 мая 2013 г.Читать далееУдивительно захватывающая книга!
Я впервые читала иностранного автора, который написал что-то подобное, в основном мною были прочитаны "классические" русские повести и романы о войне. Но это было невероятное открытие.
Во-первых, мне была дорога сердцу эта биогрфичность автора. Человек через столькое прошел да ещё и книгу написал обо всем этом - замечательно! (не то что я, раз рецензия для меня - это огромное достижение)
Во-вторых, описания не героев, а именно друзей автора такие яркие и удивительные: будто Грек или простой русский офицер, охранявший их походный лагерь. Складывается ощущение, что Леви не пишет - рисует пейзаж то венгерской деревушки, то интерьер лагеря в Красном Доме, пишет характер "разгильяйских" русских или тех немок в лесу. Пишет так ярко, что он книги отрываться не хочется.Книга, которая меня покорила, прекрасное и чуткое описание страшных явлений, таких как Освенцим; чуда освобождения и неведомой свободы, странствий и испытаний. И, конечно, возвращение домой, где Я вновь обрел жизнерадостных друзей, тепло домашнего крова, возможность есть досыта и заниматься свойственным мне делом, облегчающую душу способность рассказывать.
14321
olgala877 марта 2021 г.Читать далееЭта книга вместе с первой «Человек ли это?» составляет дилогию. И здесь автор не просто пишет от первого лица. Он рассказывает, как оно было — после освобождения.
Книга потрясающая в своей натуралистичности, искренности, правдивости и, безусловно, безэмоциональности. Чтобы показать ад концлагерей и весь спектр эмоций от освобождения, настоящему автору не нужно спекулировать на чувствах читателей, насильно выжимая слезу. Достаточно просто рассказывать.
И рассказ этот начинается с освобождения Освенцима Красной Армией, с которого стартует долгий путь домой самого автора и его соотечественников. Примо Леви бесстрастно рассказывает о трудностях, с которыми он сталкивался все это время, о болезнях, с которыми он боролся и с которыми ему помогали бороться. Как он приспосабливался к постоянно новым условиям жизни и новым людям, как находил способ выжить и прокормиться. Сложно представить всю ту неопределённость, беспомощность и страх, с которыми автор жил все те месяцы между освобождением и возвращением домой.
Большую часть рассказа составляют описания пребывания на советской территории, в частности в белорусском перевалочном лагере недалеко от Слуцка — в деревне Старые Дороги, которая, кстати, до сих пор существует в Минской области. Интересны наблюдения Леви за «русскими» и его выводы относительно их. Под «русскими» он имеет в виду всех, кто не итальянцы, не французы, не немцы. Местами автор восхищается их мужеством, силой духа, дисциплиной, суровостью и умением безудержно веселиться. И в то же время недоумевает от их безалаберности в организационных вопросах. В целом, у меня сложилось впечатление, что «русские» покорили автора. Ну а как иначе? Мы такие…
Домой Примо Леви вернулся 19 октября 1945 года после тридцати пяти дней пути в товарных поездах через пол-Европы. «Из шестисот пятидесяти, увезенных тогда [в Освенцим], мы возвращались втроем».
4361
jouisvinsance21 октября 2015 г.Между людьми посреди государств
Свобода, недостижимая свобода, казавшаяся там, в Освенциме, такой далекой, что мечтать о ней мы осмеливались только во сне, наконец пришла, но в Землю обетованную мы не попали: вокруг была безжизненная пустыня, где нас ждали новые испытания и новые тяготы, новые голод, холод и страх.Читать далееДилогия словоохотливого профессора химии из Италии началась для меня со второй части. Не то, чтобы я боялся красок, в которых расписывают лагеря смерти, их я наглотался, реальная история борьбы, даже с павшим соперником, куда более захватывает. Примо не нагнетает ужаса и не истерит при виде смерти, он идет по своему пути, как доктор до операционной. Другой несомненный плюс этой книги - то, что он без прикрас передает историю нашей победы. Русский солдат у него - живой и настоящий человек, а не "дайте уже умереть за усы Сталина". Конечно, никто из них не готов выйти из тоталитарного строя, но пока никто не видел. Они по-человечески бушевали, танцевали, играли, совершали безрассудства, последнее это вообще визитная карточка. Другое дело начиналось, когда случалось то, что запрещено. А запрещено там было проигрывать иностранцам, как и делать что-то хуже, давать кому-то слабину и снабжать информацией (наша великая бюрократия, вообще стоит на всех этих страха сказать что, или дать сказать кому-то тайну), но самое страшное - безалаберность. Пустота мысли, с какой тут описаны некоторые реакции на вопросы и просьбы, может быть выстлана дорога в гулаг. Стирание грани между хорошо и плохо, которое нельзя потрогать руками или разжевать. Этого, а не советской власти, так боятся бывшие пленные.
Тифозные вши имеют на спинке красное пятнышко. Наши подопечные любили без устали повторять, что, если посмотреть на это пятнышко в увеличительное стекло, можно разглядеть крошечные серп и молот.Взгляд снаружи вообще не выносим, поэтому такими же как бывшие пленные являются нынешние граждане. Минимум ответственности перед ними, максимум контроля и полное отсутствие какой-либо прозрачности, страх признавать свою вину. Страхстрахстрах.
Примо Леви отмучился, он вернулся к себе домой, хотя и не смог пережить пустоту. Представить себя на месте тех, кому некуда возвращаться не составит никакого труда, стоит только заметить дыру в декорациях.
3354
Цитаты
- hawaiian_fox23 мая 2013 г.
Тифозные вши имеют на спинке красное пятнышко. Наши подопечные любили без устали повторять, что, если посмотреть на это пятнышко в увеличительное стекло, можно разглядеть крошечные серп и молот.
Еще вшей называли пехотой. Соответственно блохи были артиллерией, комары авиацией, клопы парашютистами и лобковая вошь саперами.3177 - Miuli1 марта 2020 г.
Он, без сомнения, страдал необратимым старческим слабоумием, но в этом слабоумии были и величие, и сила, и достоинство — попранное достоинство загнанного в клетку зверя, благородство дикаря Калибана, дерзостная гордыня Капанея.
2209 - Miuli1 марта 2020 г.
Она жила по раз и навсегда заведенному порядку, любила людей из плоти и крови и пренебрежительно относилась к туманным теориям.
Но даже людям с подобным складом мышления нелегко противостоять непрерывному натиску мощной, хотя и замаскированной пропаганды.
2191
Подборки с этой книгой
Экранизированные книги
- 1 811 книг
Концлагеря
- 217 книг
Вторая мировая война в книгах зарубежных писателей
- 682 книги
Проза еврейской жизни
- 167 книг
Сталинские репрессии и лагеря
- 140 книг
Другие издания
