
Народный роман
russischergeist
- 80 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Продолжаю распаковывать собрание сочинений Тендрякова. Первая повесть "Не ко двору" пришлась не ко двору. Когда откровенно начинают топить за счастливую жизнь в колхозе, я тут же начинаю сомневаться в искренности автора и подозреваю , что его просто подкупили писательскими трудоднями) Вторая повесть получилась много лучше. О чем? Название говорит, что она об извечной российской проблеме. Причем, ухабы здесь не только на дороге, но и в человеческом обществе, где жизнь человеческую ставят едва ли не на последнее место.
Когда читал, вспомнил и свое детство. Деревня стояла среди болот, и дорога в соседнюю деревню была ровно такая же. Рано утром останавливался проезжающий из соседней деревни грузовик, и рабочие со школьниками с двух деревень, стоя в кузове грузовика, ехали по таким вот ухабам. Надо сказать, что за восемь школьных лет никто из кузова не выпал, и машина ни разу не забуксовала. Водитель, дядя Коля, все еще живет в соседней деревне и дай Бог ему здоровья. Такая вот история

Не ко двору пришел Федот, не ко двору пришлась и книга. Когда читал , вспомнил другую книгу Виктор Астафьев - Тают снега , которую автор писал примерно в те же годы и которая же тоже посвящена колхозной теме и которая, к слову сказать, понравилась мне больше. Но ее автор не включал ни в какое собрание сочинений, так как считал ее слабой и писал он ее только лишь ради куска хлеба.
Эта книга Тендрякова написана в 1954 году, ею начинается его четырехтомник и писал он ее явно не из-за куска хлеба. Ну оставил, так оставил. Его дело. И если семейно-любовная линия в этой книге имеет смысл: не будет семья полноценной и счастливой, если будет жить с родителями, то колхозная линия не выдерживает никакой критики. С одной стороны бригадир трактористов, который днюет и ночует в колхозных полях, с другой стороны семья жены - единоличники , середняки и можно сказать подкулачники. И вот наш герой с полной самоотдачей работает за трудодни в колхозе, осуждая приусадебное хозяйство тестя. Все согласно генеральной линии. Вот только генеральная линия не указывала, как прокормить семью за трудодни, и у автора этого нет. Ну да ладно, книга писалась еще при Сталине. Простим молодому автору его комсомольский максимализм. Книги то его , более позднего периода, значительно лучше. Будем дальше осваивать.

Люблю деревенскую прозу - жизнь, быт,семейный уклад,... Как-то мне уже советовали почитать В.Тендрякова, читала рассказы и вот нашла я эту книгу. Читаю и понимаю - это же один из моих любимых фильмов "Чужая родня"!
Не люблю читать после фильма, а тут - удивительное дело - даже после столько раз просмотренного книгу не отложила, дочитала с удовольствием, побывала ещё раз в 50-х, погостила в сельской глубинке, поприсутствовала на комсомольском собрании с проработкой )), а главное - попереживала лишний раз за судьбу молодой семьи и... в общем так... папа с мамой - хорошо, а свою ячейку нужно строить в своём закутке )))
Кому интересна деревня и 50-60-е годы советовала бы почитать, или посмотреть, там всё жизненно.

У всякой дороги, поднимающейся в гору, есть хорошо знакомая шоферам критическая полоса. Обычно она расположена недалеко от вершины, там, где основная крутизна кончается и подъем становится положе. На подходе к этой полосе машина должна выжать из себя все, на что способна, здесь она сдает трудный экзамен на силу.

«Наловить лещей» — это взять попутных пассажиров. Для шофера, ведущего машину, есть только один грозный судья — представитель автоинспекции. Но такие представители редко заглядывали на здешние глухие дороги. Поэтому густоборовский шофер, выехав из гаража, оторвавшись от организации, в которой он работает, сразу же оказывается в стороне от всяких законов. Он становится единственным владыкой, царьком крошечного государства — кузова автомашины. И каждый, кто попал туда, обязан платить дань.

Возраст автомашины измеряют не годами, а километрами. Тридцать тысяч на спидометре — считай, юность, начало жизни. А полуторка Васи Дергачева выглядела старухой: помятые крылья, расхлябанные, обшарпанные борта, погнут буфер, на выхлопе вылетает дымок со зловещей синевой: верный признак — страдает машина обычной автомобильной одышкой, сносились кольца. Укатали сивку крутые горки густоборовских дорог. Сейчас стоит она, постукивает моторами и мелко трясется всем своим многотерпеливым корпусом, словно страшится нового тяжкого испытания.

















