И все-таки она хорошая! Русская орфография

Книга объясняет вещи, которые помогут понять законы языка даже обывателю. Вот только у вашей учительницы русского языка нет или не было на это дополнительных часов, в универе преподаватель решил, что это азы, на которых не стоит заострять внимание. Хорошо, что у Михаила Викторовича есть все время мира, чтобы объяснить, чем традиционная орфография отличается от фонемной и почему не стоит думать, будто принцип «что слышу, то и пишу» решит все ваши проблемы (с русским языком).

Правда, в первой половине книги может показаться, что многоуважаемый автор – тролль. Вот так сразу он соглашается играть по правилам читателя: возводит для него целый город без орфографии и устраивает принудительную экскурсию по розовым мечтам двоечника, несмотря на сопротивление.

Но Михаил Васильевич заботливый исследователь. Обезоружив читателя напором, он быстро станет ему другом и расскажет (коротко и ясно, угу) об истории орфографии, влиянии аканья и оканья на судьбы первоклассников, реформах сверху и снизу и важности заглавной буквы в начале предложения. Да, рассмотреть всё не получится (у Панова и цели такой нет), но орфографии, построенные на разных принципах, автор оценит в разных разрезах, чтобы выбрать лучшую.

В главе о возможных изменениях языка под дудочку автора можно пройти от «Нет, ну это ни в какие рамки!» до «Ну реально же жизнь облегчит!», вычислить в себе поборника традиций предков и порадоваться тому, что есть куда стремиться.

Забавно, что всего месяц назад, перечитывая первые параграфы справочника Розенталя, я привычно кипятилась из-за о – ё, цы – ци. А тут приходит Панов и говорит: «Натурально дичь! Давай пофиксим!» (Он, конечно, так не говорит, он человек интеллигентный, но гоблинскому переводу из моей голове все равно.)

Если бы обстоятельства моей жизни сложились бы немного иначе и у меня действительно был бы выбор, чем заниматься в жизни, то я наверняка бы выбрала профессию, связанную с языкознанием, потому что мало что увлекает меня так, как тайны словообразования, а книги по этому предмету кажутся мне интереснее детективов. Так уж получилось, что книгу Михаила Панова "Занимательная орфография", адресованную ученикам 7-8 классов, я впервые взяла в руки лет в 7-8. Прочитала, разумеется, не все, а поняла еще меньше, но начало было положено: зерно интереса к лигвистике зародилось. Книгу эту я нежнейшим образом полюбила и неоднократно возвращалась к ней впоследствии, хотя лично у меня русская орфография никогда не вызывала ни тоски, ни ненависти, ни недоумения. А о существовании рецензируемой книги я узнала совсем недавно и очень обрадовалась. Вообще-то эти книги следует читать в обратном порядке: сначала понять, почему русская орфография хорошая, а потом уже изучать ее законы, принципы и фонемную основу. Я уверена: если бы в школе изучали или хотя бы советовали читать книги Панова, уроки русского языка перестали бы быть пугалом для многих поколений школьников и стали бы если не занимательными, то, по крайней мере, понятными. В доходчивой, увлекательной, но при этом не упрощенной форме автор легко и изящно объясняет, почему использование правил орфографии облегчает, а не усложняет нам жизнь (и я тут же убедилась в его правоте, когда пришлось читать пьесу, изданную в дореформенной орфографии). Где-то здесь рядом кроется секрет так называемой "врожденной" грамотности - не бывает и не может быть грамотность "врожденной", просто большие объемы чтения с ранних лет приводят к тому, что ребенок запоминает правильное написание слов. При этом правила все же приходится знать, так как в случаях с "ться" и "тся", частицами "не" и "ни", или в таких сложных моментах, как правописание кратких причастных и прилагательных, "врожденная" грамотность не работает. Панов предлагает рассмотреть: а что было бы, если бы каждый писал, как считает правильным? Или - как слышится, так и пишется? Проблема в том, что слышим мы все по-разному. Автор рассказывает и об истории русской орфографии, делает небольшой экскурс в орфографию других народов, приводит примеры того, как живой язык иногда обгоняет правила и правописания, наконец, вводит понятие фонемы и приходит к очевидному выводу: трудность заключается не в самой орфографии, а в сложном изложении правила, найти легкую, понятную формулировку - и все будут счастливы. Увы - учебники русского языка из года в год становятся все сложнее... В самом конце работы содержатся предложения автора по дальнейшему упрощению русской орфографии. Вот, например, последний звук в словах "нож" и "рожь" звучит совершенно одинаково, на слух их невозможно отличить друг от друга, так зачем же нужен мягкий знак? Панов считает правильным упростить написание наречий, заимствованных слов. С некоторыми его идеями я готова согласиться, против остального моя "врожденная" грамотность испуганно протестует. Прекрасная книга!

Небольшая и совершенно чудесная книга для тех, кто хочет разобраться, почему мы пишем так, как пишем, и почему правила орфографии периодически пересматриваются.

Панов - не просто ученый и популяризатор лингвистики, он был одним из авторов орфографического проекта 1964 года, "циган", "рож" и "подмышкой" которого так испугали в свое время ревнителей старины глубокой. Впрочем, о том, что ему самому хотелось бы изменить в орфографии, говорится только в последней главе, и то с постоянными оговорками и напоминаниями, что это всего лишь идеи, пусть и основанные на строгой фонологической теории. Остальное - живые объяснения, зачем нужна орфография, по каким принципам составляются ее правила, каковы механизмы восприятия письменного текста, и при всей серьезности темы об этом рассказывается остроумно и - дурацкое определение, но другого не подберу - уютным, немного старомодным стилем. Чистое интеллектуальное удовольствие.

В качестве бонуса - заметки-воспоминания Владимира Новикова о Панове.