Гвардия Петра Великого как военная корпорация

Книга посвящена формированию гвардии периода царствования Петра Великого как особой, во многом уникальной структуры в рамках системы российской государственности. Автор подробно останавливается на создании, организации и функционировании л.-г. Преображенского и Семеновского полков, анализирует процесс наделения гвардии конца XVII - первой четверти XVIII в. сверхполномочиями и чрезвычайными привилегиями, воссоздает систему отношений между гвардией и императором Петром I, исследует комплекс межлич...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

2 оценки

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 5

Рецензии

DeadHerzog5 декабря 2019 г.
Подчиненный должен иметь вид лихой и придурковатый
Идея, выраженная в названии, вполне понятна: показать петровскую гвардию как уникальную часть административного аппарата, с особыми правами и обязанностями, статусом и полномочиями. (В чем-то это схоже с сословием - особенно учитывая, что дети гвардейских солдат записывались в полки своих отцов автоматом, а семейственность там процветала такая, что для понятия непотизм надо придумывать новое определение, но спорить с автором сложновато - книга вполне убедительна.) В принципе, все, что пишет профессор НИУ ВШЭ Екатерина Болтунова, как раз и направлено на то, что показать эту особость - в том числе и неподсудность существующим законам и положение вне юридической, военной и придворной систем, специфические внутренние отношения между рядовыми и офицерами и многое другое.
Исследование не представляет из себя хронологическую историю полков, а скорее анализ гвардейской структуры, появившейся и развившейся в течение петровского правления - изучение статуса полков в обществе, сравнение с армией, разбор внутренних порядков. Болтунова довольно неплохо рассказывает, как Петр использовал гвардию в качестве дубликата административной системы, гоняя гвардейцев по различным делам по всей империи и даже Европе (чем-то это напоминает использование членов компартии двести лет спустя, когда ими затыкали все дыры в управлении страной).
Болтунова рассматривает гвардию и только гвардию в некотором я бы сказал вакууме, вертит ее туда-сюда, вперяя немигающий взор во все грани ее существования, не упуская ни малейшей драки, косого взгляда и каждого удара петровской палки. Пропускает сквозь нее свет, электричество и воду, помещая в различные щелочи и газы и тщательно записывает результаты. Кажется, автор переворошила все возможные письма, челобитные и ревизские сказки, хоть мало-мальски относящиеся к делу (хотя список литературы вполне достаточен, по ссылкам вторичные источники сильно проигрывают).
Весьма годная книга, особенно если вы интересуетесь военной историей или петровским царствованием: панорама, выстроенная автором, впечатляет своей дотошностью, живостью и выпуклостью. Кони скачут, ружьи палят, каптенармусы воруют, солдаты напиваются, казармы строятся - история как есть.
Читать далее
27
539
AndrejGorovenko31 января 2021 г.
Театр марионеток Петра Великого
Болтунова Е.М. Гвардия Петра Великого как военная корпорация. — М.: РГГУ, 2011.

Картинка из Сети (в книге Болтуновой иллюстраций мало, все они очень низкого качества и к тому же из разряда «необязательных»)
О гвардии Петра историки много писали, сказать здесь новое слово чрезвычайно трудно. Вот, скажем, приводятся во Введении подсчёты: «треть элиты государственного управления в 1730 г. составляли люди, начинавшие службу в гвардии, 41% имел к ней отношение в один из периодов своей карьеры. 16% бывших гвардейцев стали президентами коллегий (кроме Военной и Адмиралтейства), а 45% сенаторами» (с. 27). Важная и многозначительная информация, правда? Но она заимствована из чужого исследования, причём англоязычного (с. 34, прим. 98). В России особенно активно разрабатывал тему гвардии Ю.Н. Смирнов (список его публикаций: с. 33, прим. 81).
Рецензируемая монография, воспроизводящая материал кандидатской диссертации автора, выделяется главным образом углом зрения: гвардия рассматривается как корпорация, причём прилагательное «военная» можно было бы и опустить. Теме «гвардия в бою» отведено ничтожно мало места, чуть больше страницы (с. 49-50). Более точным для этой книги было бы название «Гвардия Петра Великого как привилегированная корпорация».
Неточностей вообще много. Один из разделов 1-й главы озаглавлен «Полномочия гвардии Петра Великого», но речь идёт отнюдь не о каких-то официально установленных полномочиях всей корпорации, как мог бы ожидать читатель, а о многократном делегировании царём самых разных полномочий отдельным гвардейцам (или небольшим группам гвардейцев). Чем только ни занимались гвардейцы Петра: от охраны императорской семьи до конвоирования пленных, от участия в парадах и шествиях до шпионской деятельности, от обучения армейских резервов до строительства верфей, каналов и пристаней, от расследования злоупотреблений и судов над коррумпированными чиновниками до дипломатических миссий в Европе и Азии, от управления занятыми территориями до составления русской истории (последняя затея, впрочем, провалилась, но Болтунова об этом читателям не сообщает).
Нельзя согласиться с тем, что «на протяжении службы любому из гвардейцев потенциально могла быть поручена реализация любого дела» (с. 78). Это явное преувеличение: гвардейцы, совершившие разного рода проступки (драки, мелкое воровство, некоторые «непристойные слова», систематическое пьянство) и побывавшие под судом («кригсрехт»), разумеется, были на дурном счету у начальства. Со стороны царя поручать этим негодникам какие-либо серьёзные дела было бы верхом глупости. Постепенно внутри гвардии сформировалась неформальная элита царских порученцев (но Болтунова этого не видит). Задача будущих исследований – выделить эту элиту и определить её численность. Всего в двух гвардейских полках служило, в разное время, от четырёх до пяти тысяч человек; число порученцев, конечно, было на порядок меньше. Болтунова сама же сообщает, что в 1721 г., при выступлении Семёновского полка в поход, «в разном расходе» оказалось 255 человек, при общей численности полка в 2545 человек (с. 182, со ссылкой на чужое исследование).
Вся многообразная деятельность элиты гвардейцев замыкалась на самого императора – полковника Преображенского полка. «Интересно, что многолетнее выполнение преображенцами и семёновцами огромного количества разноплановых задач со временем привело к абсолютной уверенности Петра I в умении гвардейцев справиться с любой задачей» (с. 78). Это утверждение, может быть, и верно, однако вряд ли доказуемо: сам Пётр ничего подобного не декларировал.
Не вызывает сомнений, что гвардейцы осознавали принадлежность к привилегированной корпоративной структуре: при случае они давали это почувствовать окружающим, не исключая и высокопоставленных лиц. Служба в гвардейских полках стала весьма престижной, что привело к развитию семейственности (которая начальством явно поощрялась). По мнению автора, к концу петровского царствования речь уже может идти о саморегуляции гвардии как системы, формировавшей индивидуальную и коллективную идентичности. В увлечении своей идеей автор даже перегибает палку: например, пытается выдать самую обыкновенную «поручную запись» новичка, обязательство вести себя в полку добропорядочно и беспорочно исполнять служебный долг, за «документ, фактически оформляющий приём нового человека в корпорацию» (с. 278; выше приводится полностью текст документа).
Не могу принять итоговый вывод: «Представляя собой, по сути, параллельный аппарат управления в период слома старой государственной системы, гвардия сосредоточила в своих руках значительную власть и получила возможность влияния на ситуацию в стране» (с. 145). По мне, так это лютая ахинея (проистекающая, видимо, из непонимания автором смысла словосочетания «аппарат управления»). Гвардия стала со временем корпорацией, но не аппаратом; наделявшиеся особыми полномочиями гвардейцы действовали индивидуально, всякий раз на свой страх и риск. Это были царские марионетки: царь дёргал за ниточки, а на сцене истории развёртывалось представление. Власти в руках гвардии (как корпорации) не было вообще никакой, власть целиком и полностью принадлежала царю. Чем кончил гвардеец Кикин, пытавшийся вмешаться в борьбу за власть на стороне царевича Алексея, очень известно. А чтобы гвардия получила возможность влияния на ситуацию в стране, понадобилось —ни много, ни мало — чтобы царь умер...
Есть у меня и другие претензии к исследованию Болтуновой; укажу ряд упущений, больших и малых.
Давно известно, что практика фиктивной записи в гвардию малолетних детей важных лиц заведена была не кем-нибудь, а самим Петром (который, по холерическому темпераменту своему, всегда делал то, что пришло ему на ум в настоящий момент, хотя бы это и перечёркивало нормы его собственных законодательных актов). Тема заслуживала серьёзной разработки, но у Болтуновой мы находим только отрывочные и неполные сведения, заимствованные из опубликованных документов и литературы. Она даже не озаботилась выстроить факты в хронологический ряд, а это важно, поскольку проясняет картину.
1. В 1713 г. чин прапорщика гвардии пожалован новорождённому сыну фельдмаршала Шереметева (с. 124).

В 1714 г., 26 февраля, Пётр издал указ, запрещающий производить в офицеры дворян, не служивших солдатами в гвардии (с. 148, прим. 50).
3. В 1715 г. записан в Преображенский полк солдатом трёхлетний сын генерал-майора Г.П. Чернышова (с. 124). Здесь указ 1714 г. не нарушается формально, а остроумно (и довольно цинично) обходится.
4. В 1718 г. трёхлетний царевич Пётр Алексеевич объявлен сержантом гвардии (с.189).
Итак, пока ещё случаев прямого нарушения норм указа 1714 года нет. Но:
5-7. «В Преображенский полк были записаны дети таких известных гвардейцев, как князь М.М. Голицын и А.Д. Меншиков» (с. 124). М.М. Голицын известен, среди прочего, своей многодетностью; следовало бы указать, кого именно из его сыновей записали в гвардию, когда и с каким чином. С Меншиковым дело обстоит немногим лучше: Болтунова сообщает, что его сыновья Самсон-Павел и Лука-Пётр «ещё при крещении получили чины поручиков» (с. 124), но дат, увы, не приводит.
Здесь ещё вот какой момент интересен: Пётр Великий явно не понимал силу прецедента. А ведь как мир устроен? Делаешь два-три исключения из общего правила — и вот уже тебя заваливают челобитными «о приверстании малых своих детей в гвардию в солдаты» (с. 124, со ссылкой на архивный документ). Логику челобитчиков легко понять: мы тоже гвардейцы, и если начальным людям можно приписывать своих детей в гвардию офицерами, то почему нельзя приписывать наших солдатами?
Затрагивается Болтуновой (с. 192, 2-й абзац снизу), но фактически остаётся не раскрытой тема «денщики Петра и гвардия». Роль денщиков Петра историкам известна: хорошую карьеру сделали все, причём в числе самых успешных был пресловутый Кикин (в своём падении и печальном конце он сам виноват). Но вот какие возникают вопросы. Только ли гвардейцев брал Пётр в денщики? Если да, то с какого времени это повелось? Был ли когда-либо денщиком Петра преображенец Александр Иванович Румянцев (1680—1749)? Служил ли когда-либо в гвардии денщик Петра, будущий петербургский полицмейстер Алексей Данилович Татищев (1697—1760)? Ни на один из этих вопросов мы не найдём у Болтуновой ответа.
Практически не разработана интереснейшая тема «иностранцы в петровской гвардии». Внимание Болтуновой привлекли только изменники Янсен и Гуммерт (с. 183—185), но все сведения о них заимствованы из чужих публикаций. Другие гвардейцы-иностранцы упоминаются лишь мимоходом. Вообще Болтунова обходит стороной все сюжеты, требующие разработки биографий частных лиц. Дело это крайне трудоёмкое, требующее пересмотра колоссального количества архивных бумаг.
Видимо, по той же причине Болтунова не стала исследовать феномен облыжных гвардейцев (т. е. лиц, имевших гвардейские чины, но реально в гвардии не служивших). А таковые существовали: при описании событий 1718 г. упомянут П.А. Толстой – «действительный тайный советник, кавалер и капитан лейб-гвардии» (с. 86, без указания полка). Но этому бравому гвардейцу в 1718 г. было 73 года. Не говоря уже о том, что обстоятельства его жизни, хорошо нам известные, не оставляют места и времени для реальной службы в гвардии... Облыжным гвардейцем был также герцог Голштинский, числившийся с 1723 г. капитаном Преображенского полка (с. 189). Возможно, были и другие прецеденты.
В аннотации сказано, что автор «воссоздает систему отношений между гвардией и императором Петром I». Увы, воссоздаёт не полностью: упущен сексуальный аспект. Известно, что Пётр женил гвардейца Румянцева на своей поднадоевшей любовнице; гвардейцы, в свою очередь, оприходовали обеих жён Петра (Степан Глебов — Евдокию, Вилим Монс — Екатерину). О наглости гвардейцев Болтунова пишет, но самые крайние проявления этой наглости упускает.
Эпизодически Болтунова удивляет читателя, обнаруживая то крайний субъективизм, то географический волюнтаризм, то странные пробелы в знаниях. Грубая лесть Ф.Ю. Ромодановского царю принимается за «понимание уникальности личности Петра» (с. 190). Взятие Нотебурга названо «победой на Балтике» (с. 82), хотя от истока Невы, где стоит Орешек—Нотебург—Шлиссельбург, до Финского залива Балтийского моря ещё довольно далеко. И, наконец, самое странное: описывая надругательства Петра над трупом боярина И.М. Милославского (с. 274), Болтунова демонстрирует явное незнакомство с социальным положением участников заговора Циклера—Соковнина (утверждает, что заговорщики были стрельцами, хотя на самом деле в этой мрачной истории 1697 года стрельцы выступали в роли доносчиков).
В целом книга интересна и полезна, но шедевром историографии отнюдь не является. Место её в научной традиции будет очень скромным.
Читать далее
15
503