- Я тебя всеобожаю, - кричал Хуан. – Многообъемлю! Я тебя разноцвечу, я тебя преосознаю! (Хулио Кортасар, «Экзамен»)
Каждый раз, когда судьба лоб в лоб сталкивает меня со смертью и заставляет задуматься о ценности жизни, я читаю две книги – «Благоговение перед жизнью» А.Швейцера и «Человек перед лицом смерти» Ф.Арьеса. Вторая, может быть, пригодится не каждому, а вот первую, мне кажется, стоит прочитать любому человеку хотя бы один раз в жизни, лучше - в юности с её идеологическим максимализмом и «доминантой романтики». Я часто думаю, что если бы существовала «гарвардская полка» для всей человеческой жизни, книга А.Швейцера шла бы там, наверное, первым номером. Она - из тех редких книг, которые готовят нас к жизни, и - из ещё более редких, которые готовят нас... друг к другу.
Казалось бы, этический принцип А.Швейцера очень прост для понимания - помогай любой жизни, которой сможешь помочь (в том числе и своей собственной), и удерживайся от того, чтобы уничтожать или препятствовать осуществлению чьей-то другой жизни, - но как же бесконечно труден, почти невозможен он в реализации! Увы, но в реальности, что бы мы не делали, мы каждый раз ставим на кон самого себя – в любви, в служении, в выборе... Глубоко уважая собственную жизнь, мы часто совершаем её «за счёт других», предавая их дружбу, нанося им обиды, пренебрегая их желаниями, отвергая их мнение, наступая на их свободу... Но, приняв решение даже не жить, а хотя бы что-то сделать во имя другого, помочь другому, не отталкивать чужую, даже чуждую нам самость, мы обрекаем себя на такое самоотречение, которого порой не можем выносить. Но ведь и вправду, жизнь и так коротка, зачем нам самоограничения и лишения, зачем нам тратить время на другого и делать личные вклады в его жизнь и благополучие, когда всё это можно посвятить себе любимому? А дальше жить, «ничего, как жизнь, не зная, ничего, как смерть, не помня». Но вот что странно - при этом каждого из нас порой необъяснимо тянет к другому. Мы мгновенно самообольщаемся, встретив взаимность, но... вскорости вновь ведём наступление на его свободу, предъявляя к нему собственные требования, пытаясь заставить жить во имя нас... Ну, что же, мы несовершенны. Но неужели и вправду человеческая этика противоречит человеческой же внутренней необходимости? Прав ли И.Бродский, говоря:
Бог органичен. Да. А человек? А человек, пожалуй, ограничен. У человека есть свой потолок, Держащийся вообще не слишком твёрдо...
В идеале принцип благоговения перед жизнью задаёт программу хорошей, ответственной, правильной в общепринятом смысле слова жизни. Пытаясь соблюдать его, в собственной жизни человек переживает как бы и чужую жизнь тоже, придавая им равную ценность. И это повышает ценность обеих жизней. Жаль, что в реальности так жить почти ни у кого не получается, и каждый из нас – одинок, в редкие минуты - счастлив, а по большей части ищет взаимности и востребованности, чтобы просто почувствовать собственную ценность.
При перечитывании «Благоговение...» каждый раз наводит меня на разные мысли. В этот раз получилось так.
29 понравилось
