
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ от Андрея Фурсова
Eagle
- 761 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Рецензия на эту статью должна стать дополнением к будущему отзыву на книгу Ханны Арендт Истоки тоталитаризма поскольку связанная общим контекстом. Кусочек огромного пазла. Кратко нужная мысль Арендт из «ИТ»: она обвинила панславянское течение в подготовке почвы для тоталитарного сталинизма, а русскую интеллигенцию в предпочтении демонтажу анахроничного политического строя его сохранение посредством создания идеи «русской души». Фактически, следуя логике Арендт, это восточный аналог киплинговских песен империализму, но популярность последнего в Британии резко упала сразу же после окончания Первой мировой войны, а «русская душа» жива по сей день (имеется ввиду идея русского континентального империализма).
Чем же интересная данная статья. Семен Франк в 1909 году (2 года назад первая попытка революции окончилась неудачей) уловил куда политический ветер дует и раскритиковал интеллигенцию, заигрывающую с марксизмом. По его словам русский интеллектуал начала ХХ века это закоренелый народник 70-х годов, его Бог есть народ, его цель – счастье большинства, а мораль лежит в служении этой цели и пренебрежении собственным духовным развитием. То есть современные ему интеллигенты это банда бродяг, которые распределяют и борются за старые идеи вместо созидания новых ценностей. Да. Здесь он противопоставляет социализм ницшеанским идеям саморазвития.
Бедные люди, живущие в грязи простодушные иванушки-дурачки, говорит Франк, скрывают за собой нигилистов современности. Застарелое народничество привело к марксизму требующего от личности строгого самопожертвования, безусловного подчинения собственных интересов (хотя бы высших и чистейших) делу общественного служения, и, наконец, стремление превратить всех людей в "рабочих", сократить и свести к минимуму высшие потребности во имя всеобщего равенства и солидарности в осуществлении моральных требований. Чем все закончилось, мы уже знаем по истории Восточной Европы, да и Франк позже узнал.
Но что самое интересное в этой статьи это совпадение с Арендт в выявлении корня зла. Автор называет его нигилистическим морализмом коллективизма, Арендт же проще – массовостью. Человек потерянный в толпе, лишенный всяких метафизических штучек, без цели, смотрящий в бездну, неверующий в институты человеческой жизни, а значит исповедует вседозволенность и под маской аскетической бедности скрывает злобу. И как только система дала слабину во время кризиса Первой мировой, сразу нашлись вожди и использовали эти массы, русскую интеллигенцию о которой писал Франк тоже. Так что ему зачет за зрячесть, хотя изменить так ничего и не удалось.

Был такой взгляд на сущность, на собственное содержание известной части русского общества, способной к саморефлексии. Часть эта называлась интеллигенцией. Взгляд на самоё себя – «Вехи».
Разбирать в миллионный раз то, что уже больше века разбирается на кусочки профи-мыслителями – нет, в этом смысла, на мой взгляд, нет никакого. Как представляется, назначение, «миссия» - по-современному, - книжки в ином: средство самопознания. Для тех, кто по многочисленным или не очень признакам относит себя к той части общества, которая способна на саморефлексию.
Как это у Ницше: если ты смотришь в бездну, то и бездна смотрит в тебя. Ну, вот. Трудно спорить и с Ницше, и с «Вехами». Бездны там такие открываются – за что бы схватиться успеть! Не согласны мы с критиками «Вех» слева, то есть социал-демократами, что, мол, это такой заказной-упаднический взгляд, архи- контрреволюционный. Не согласные мы! Уж с дистанции более века видно: правый ты, левый, самый что ни наесть центрист, книжка эта – о тебе самом. А не о политической партии или таких же вот политических пристрастиях.
Выписывать цитаты – рука устанет. Наиболее «ходовые» из них – на слуху и сегодня, многие вынесены в соответствующий раздел. Ассоциаций же можно выстроить сколько угодно! Ну, посмотрите: почти предсказаны неизбежные революции. С известным итогом для известного мира. И чем это отличается по сути, настроению от эсхатологии «Хроники объявленной смерти»? Ничем. Как и то, что никакие пророчества никому никогда не помогали. Как они не помогли и авторскому коллективу – умнейшим, честнейшим людям, как говорили, «своего времени». И, как представляется в силу вновь открывшихся обстоятельств, дело вовсе не в мистическом роке и предначертанности. Ерунда это всё! Всё на земле, всё - вероятностно.

Проблеск здравомыслия, выдаваемый за величайший интеллектуальный прорыв...
По мне, так вершиной русского религиозно-философского «ренессанса» так называемого Серебряного века был публицистический сборник «Вехи». До сих пор с ним носятся, как с чем-то выдающимся, (при «гласности» его «переоткрыли»). А чего носиться то? Собралось несколько «подданных российской империи» и с большим трудом и сопротивлением, внутренним и внешним, высказали несколько здравых (с)мыслей, разбавленных полуправдой. Предложили помимо верного анализа, несколько новых сказок. Но для той «парадигмы» это действительно был прорыв, в обстановке когда мышление русских было зажато между базаровщиной и поповщиной, замутнялось антинациональными взвесями, то был несомненный успех, увы, не развитый. Потом уже «из глубины» взывали…

Нашей интеллигенции чужды те правовые убеждения, которые дисциплинировали бы её внутренне. Мы нуждаемся в дисциплине внешней именно потому, что у нас нет внутренней дисциплины. Тут опять мы воспринимаем право не как правовое убеждение, а как принудительное правило. Богдан Кистяковский.

Русский интеллигент - это прежде всего, человек, с юных лет живущий вне себя, в буквальном смысле слова, т.е. признающий единственно достойным объектом своего интереса и участия нечто лежащее вне его личности - народ, общество, государство. Михаил Гершензон.

Средний массовый интеллигент в России большей частью не любит своего дела и не знает его. Он - плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник и проч. и проч. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения. Александр Изгоев(Ланде).










Другие издания


