Нет, этот город мне не был родным,
но над ним еле видимый лунный свет
я пошёл гулять в те дни весны,
где любви моей больше нет

на дороге, при свете глухом
я встретил согбенного бородача
в синей шубе, выцветшей серебром
шубе деда мороза, с чужого плеча

торговля поскольку запрещена
алкоголем крепким, в тоске
мы к железной дороге спустились, щедра
к нам была продавщица в одиноком ларьке

на насыпи железнодорожной мы,
чтоб глядеть на поезда
при тусклом и мертвом свете луны
остановились тогда

он сказал: в новый год они пили втроем
он один ушел за порцией второй
на обратном пути он выпил ее
и бессильно вдруг сел в сугроб

зазвенел серебряной бородой,
шубой, чей узор из серебряных звёзд:
Я замерз в снегу под курантов бой!
Я теперь Дед Мороз!

с тех пор, как в шубу свою одет,
жизнью живу такой,
что бы я исполнял желанья детей,
с ночи той, до скончанья веков!

из горлышка приняв ледяную струю
закричал я, внезапно ослепнув от слез:
Так верни тогда мне любовь мою,
если вправду ты Дед Мороз!

теплый ветер на насыпь вдруг налетел
и горька судьба алкогольных грёз
только грустно качал головою дед,
а потом и исчез Дед Мороз

в те тяжелые весенние дни
был в небе торчащий серп
от серой луны, ползущей луны
оставался слизистый след

нет, этот город мне не был родным
но над ним еле видимый лунный серп
я пошёл дальше, в те дни весны
где любви моей больше нет