Ringstones

Buried deep in the reaches of vast antiquity lie the ancient customs, the vicious 'games,' the laws of the privileged lord and his enslaved minions. Sarban's preoccupation with the remote brooding past which, in certain circumstances, refuses to die, but jealously invades the present through the life and sanity of just such a healthy young animal as the heroine of Ringstones.

Рейтинг LiveLib

4,0

1 оценка

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 2

Рецензии

marina_moynihan
15 мая 2013
Сарбан не скрывал имена своих вдохновителей. В повести «Звук его рога», самом знаменитом из его немногочисленных произведений, эти корни почти невозможно отследить, зато «Ringstones» наследует Мейчену настолько прилежно, насколько это возможно в случае писателя-профана. (Профана в изначальном смысле слова, — а я не стану предполагать, будто Сарбана, который на самом деле Джон Уильям Уолл, в бытность его британским консулом в Египте завербовали в какой-нибудь солярный культ, аль причастили гашишным мистериям, когда он служил на Ближнем Востоке). Так что сюжетно «Ringstones» — добротный, последовательный трибьют «Великому богу Пану» и «Холму грёз», и он не столько уступает оригинальным гримуарам, сколько тяготеет к облечению этих историй (о столкновении тех, кто пришел на холмы, с теми, кто всегда был под холмами), в более классическую форму. Мейчен — это фатальное, нуминозное; первый шаг в закулисную географию навсегда лишает шагнувшего покровительства твёрдой почвы и безмятежного неба. Сарбан позволяет вернуться, унося не только ноги, но и рассудок, и всё же —
Панические переживания героев Сарбана, как и мейченовских, связаны с переживаниями эротическими, но по-разному: «Великий бог Пан» и прочие рассказы карлеонца — это бескомпромиссное обнажение природы перед человеком, в отдельных случаях доходящее до насилия над путником, который вдруг обнаруживает, что это не он вошёл в лес, а нувыпоняли. Но у Сарбана тема насилия внезапно лишается этой метафизики; над героями измываются им же подобные — будь то бравые немцы из дистопического мира «The Sound of His Horn» с его победившим нацизмом или смуглые представители неведомой (но также осознающей свое превосходство) расы из «Ringstones». Обе повести, в общем-то, довольно невинны (по крайней мере, они целомудреннее, чем заставляет предположить такое, например, переиздание), и все же не сделать круглые глаза при чтении было сложно. Потому что в «Звуке его рога» — да, эдакий прото-наци-эксплотейшн, но эффект несколько смягчается, если считывать посыл как карикатуру на сильных мира сего, компенсирующих бессилие в известном отношении с помощью таких мужских развлечений, как фетишистская «охота» на самок унтерменшей.

Зато «Ringstones» даже тревожнее: юную героиню еще более юный герой склоняет к такой забаве, как пони-плей. (Впрочем, намек на истинный возраст парнишки довольно прозрачен: «what you discern in Nuaman are the qualities of youth, and, at the heart, those qualities move us with the same feeling as does the spectacle of great antiquity».) До третьей повести в карьере Сарбана я пока не добралась, однако аннотация исчерпывающе заявляет, что «The Doll Maker» — это «a story of a young girl, caught in the dreadful fascination of willing slavery, the agony of a conscious victim who cannot escape the mordant mastery of an egomaniac practicing unknown horrors». Официальный сайт автора мимоходом раскрывает фабулу одного из рассказов: «harnessed women», «sadistic eroticism», «crippled dwarf and the two unwitting heroines now within his power»... И тут даже противник выставления диагнозов писателям спросит: вотафак?
Биография, впрочем, не дает ответа на вопрос — почему, мол, именно связанных женщин вы избрали магистральной темой? Долгая и успешная карьера Сарбана (в которой только на протяжении пары лет — с 1951 по 1953-й — он позволял себе заниматься литературой) тяготила его только необходимостью вести светские разговоры за вечерними коктейлями, и предположение, будто такая литературная приверженность слабым и угнетенным произрастает от собственного дискомфортного положения в бюрократической среде, было бы психоанализом 80-го уровня. Дочь писателя вспоминает о нем как о Джекиле и Хайде — добросовестном английском дипломате Джоне Уильяме Уолле и сочинителе странных фантастических историй — Сарбане. Впрочем, интерес публики к этому последнему только начинает просыпаться — не все рукописи опубликованы, а из неопубликованных не все могут быть прочитаны в принципе - так, роман, озаглавленный «Sysgol» якобы записан при помощи авторского шифра. Что ж, тем интереснее было познакомиться с писателем: все-таки в «тёмной» литературе XX века осталось не так уж много тёмных лошадок.
Читать далее
45 понравилось
213