
Подборка игры "Новая рулетка": "Российский мейнстрим"
main_croupier
- 97 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сегодня был тяжелый день. Режиссер словно с ума сошел, кричал как я не знаю кто! Обед привезли поздно, да и то гороховый суп! Я его не ем! Пришлось покупать у старушки кореянки пегоди. Хоть это спасло. Ко всему этому, как и бывает у звезданутых, одна актриса задержалась на целых три часа! А придя на площадку вела себя словно - принцесса и "брюльянтово" у нее все! Это не так, то не так, свет тусклый, актер плохо пахнет, и так далее. У режиссера нет сил, чуть ли не отсох язык,. Я не выдержала, поставила рацию на стол, повернула кепку назад, подошла к ней... ну вообщем не буду дальше рассказывать, не интересно все это. Расскажу лишь итог, еду в метро, настроение ...па! Открыла ридер, а там "гобелен" Рубиной. Я его читала не раз, и снова словно машинально прочитывая понимала что улыбаюсь. Парнишка напротив сказал: - Наконец-то вы улыбнулись...

Бывают такие живые и удобные рассказы, в которые птойих атмосфере, в том же ритме, с таким же комфортом в душе. Герои мелькнули в твоей жизни всего на несколько минут, но кажется, будто они давно знакомы. Живые, осязаемые, творящие, чувствующие. Именно таким был для меня рассказ "Шарфик" Рубиной. Хоть он и короткий, но попадает в сердце. И хочется еще. Остановить время и продолжать наслаждаться этим ощущением покоя, неторопливости и одновременно реальности с легкой грустью.
Рассказ повествует о вынужденной встрече известной поэтессы с визажистом и фотографом, которые пришли сделать профессиональные снимки для журнала с ее интервью. Это был необычный и новый опыт для поэтессы, который привел к волнующим результатам работы и знакомству с интересными людьми и историей одного из них. Рассказ написан в живом стиле, с тонким психологизмом и философией.
Главная мысль рассказа "Шарфик" Рубиной, на мой взгляд, заключается в том, что профессионализм и преданность своему делу могут принести значимые изменения в жизнь человека. Эта история говорит, что иногда нужно выйти за пределы своей зоны комфорта и положиться на профессионалов, чтобы достичь новых высот и открыть новые возможности.

Сборник Дины Рубиной "Несколько торопливых слов любви..." можно назвать собранием небольших зарисовок о жизни разных людей, об их судьбах; как правило, все эти рассказы печальные, но без гнетущей атмосферы. Рубина прекрасно владеет таким инструментом, как слово, у нее свой неповторимый узнаваемый стиль изложения, в каждом рассказе слышится голос автора, проживающего каждую историю лично. От некоторых находок образов, предложенных на слова, даже мурашки бегают по коже. Больше всего мне понравился рассказ "Гобелен", который я прочитала три раза, из них два раза подряд. Это оказалась такая созвучная моей душе мелодия, которую не устаешь слушать. Остальные рассказы, как вода, утекают сквозь пальцы и, даже через малый промежуток времени сложно вспомнить, о чем они. Но пока читаешь, входить в некоторое состояние, созданное автором как художником слова, как будто постоял перед какой-то картиной, а потом переходишь к другой и совершенно забываешь о предыдущей. Вот таким походом по галерее стало для меня чтение этого сборника. Впечатление самое благоприятное, теперь попробую крупную прозу Рубиной, и начну с "Синдрома Петрушки", мне кажется у такого мастера слова, все должно быть гениально.

Даже на таких крошечных черно-белых заплатках, даже двигаясь и выгибаясь под выпуклым круглым стеклом, эти фотографии поразили ее. Все в них было: косой летящий снег, продрогшее пространство гранитных ступеней набережной, и гибельный шаг до кромки ледяной черной воды, и порывистая женщина в черном пальто и черной шляпе с удивительным, пойманным на лету горчащим взглядом. Она молчала и смотрела, смотрела…

Они выволокли ее из машины, блондин стал вытворять что-то немыслимое: мять ее шляпу, нахлобучивать как-то вперед и на лоб, повязывать своевольно, как на бесчувственный манекен, шарф… Затем ей велели пальто расстегнуть и бежать под снегом вниз, по гранитным ступеням к воде. Михайлов стоял наверху, жадно щелкал фотоаппаратом, как из пулемета.

– Ну хорошо, бог с вами, – сдалась она. – Но ведь он станет мучать меня, я этого не люблю.
Парень оказался совершенно искренним.
– Конечно, станет! – воскликнул он почти радостно. – Обязательно будет мучать!





