
Очки на обложках книг
Katerinka_chitachka
- 1 887 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Пусть автор и предваряет свой рассказ приведенной мною цитатой, предуведомляя читателя, что к персоне Александра Градского это не имеет отношения, – позволю себе не согласиться. Несмотря на громадный талант АБГ (с чем полностью согласна) – ничто человеческое ему не чуждо и в этом ряду он не является исключением, а лишь подтверждает общее правило. Категоричность и апломб ГГ зашкаливают, хотя не признать, что это часто обосновано, не могу.
Мне видится нормальной ситуация, когда автор любой биографии относится с благосклонностью к изображаемой личности, - ведь часто исследование потому и пишется, что человек ему симпатичен.
В отношении Додолева к Градскому есть еще один нюанс, - рассказывать приходится о близком знакомом, ныне здравствующем, что наложило свой отпечаток на текст. Книга написана с явной оглядкой на своего героя и даже больше. Любое мнение, высказанное об АБГ третьими лицами, комментируется Градским, сопровождаясь его собственной трактовкой. Еще в рукописи книга была просмотрена главным героем. Как далеко пошел произвол АБГ, - ограничился ли цензор только комментариями или было иное, остается только догадываться. Добавлю, в финале подобные намеки отрицаются самим Градским (многие верят (с):))))). Но тогда вопрос: зачем вообще это делалось? – повисает в воздухе.

После прочтения книги осталось у меня о герое довольно странное впечатление. Этакий барин, который, прямо как Н. С. Михалков, восседает на троне своих прежних заслуг и сверху на нас, смертных, поплёвывает.
Пишет человек книжку, поглядывая подобострастно на барина, а он в него пальцем тычет: "Нет! Не так! Ну и что, что очевидцы говорят так, а я говорю, что не так! Тебе кто больше важен?" И книжка в результате разъезжается - вроде правда, вроде воспоминания очевидцев, а приходит барин и исправляет всё на правду собственную.
Лучше бы, действительно, написал сам свои мемуары, ведь и человек интересный, и жизнь интересная, а так получился один сплошной приторный дифирамб. "Насравший в вечность", говорите? Ну ок.

Просто я профессионал, меня нужно мерить профессиональными мерками. К примеру, у нас состоялся такой разговор со Стингом: «Вы из России, очень приятно» – и так с опаской смотрит. Спрашивает: что вам больше всего понравилось в концерте? Отвечаю: концерт очень понравился, а больше всего понравилась пьеса с переменным размером – 7/8, 9/8 и 11/8. Как в русской музыке. Стинг говорит: да, как у Стравинского. Я говорю: да, как в «Весне священной». Стинг: да, как в такой-то части. Отвечаю: да, как в аллегро. Он мне: «Я знаю, кто ты такой и чего стоишь».

Его иногда называют отцом русского рок-н-ролла, что правомерно лишь в том, что, будучи музыкальным авторитетом ещё в застойные годы, Градский протаскивал начинающих (Башлачева, «Наутилус», «Кино», как, впрочем, и многих других) на радио и помогал им пробивать дорогу к широкой аудитории. Видимо, АБГ одним из первых оценил потенциал нарождающегося российского рока восьмидесятых – и был, конечно, прав, поскольку это движение было в идеологическом плане стопроцентно адекватным своему времени. Не имея особых вокальных и музыкальных данных, рок-герои восьмидесятых кинчевской породы сумели очень точно отразить именно своё бунтарское время и стали его символами.

Там /съемки «Пресс-клуба», 1993 год/ я впервые, кстати, узрел 24 летнего Диму Быкова, которого сейчас бы никто не узнал – моя супруга обозвала начинающего публициста розовощеким Керубино.












Другие издания
