The Anatomy of a Moment: Thirty-Five Minutes in History and Imagination

In February 1981, Spain was still emerging from Franco's shadow, holding a democratic vote for the new prime minister. On the day of the vote in Parliament, while the session was being filmed by TV cameras, a band of right-wing soldiers burst in with automatic weapons, ordering everyone to get down. Only three men defied the order. For thirty-five minutes, as the cameras rolled, they stayed in their seats. Critically adored novelist Javier Cercas originally set out to write a novel about this p...

Рейтинг LiveLib

5,0

1 оценка

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 13

Рецензии

telans30 мая 2013 г.
Хавьер Серкас - определенно мой автор, с каждой новой книгой он восхищает меня все больше!
Анатомия момента - роман-эссе, посвященный одному из знаковых моментов в истории Испании ХХ века, а именно попытке военного переворота 23 февраля 1981 года. Принято считать, что военным переворотам больше подвержена Африка (в период между 1952-2000 годах 33 страны черного континента пережили 85 подобных выступлений), однако другие континенты не остались незаслуженно забытыми военными путчами - достаточное их количество в ХХ веке сотрясало страны Латинской Америки (нам, наверное, наиболее известен Чилийский путч 1973 года), Европы (Испания, генерал Франко -1936; Турция - 1960; Греция, путч «чёрных полковников» - 1967; Португалия, военный переворот 25 апреля - 1974... etc.) и постсоветского пространства («Августовский путч» ГКЧП 1991 в СССР, Октябрьский путч 1993 года, перевороты в Грузии, Киргизии). Государственный переворот подразумевает смену власти в государстве и обычно осуществляется с нарушением действующих на данный момент конституционных и правовых норм, смена власти происходит с применением силы для захвата центров управления государством и осуществлением физической изоляции (иногда ареста или убийства) действующих его руководителей. Весь этот язык сухих официальных фактов, Хавьер Серкас превратил в великолепную книгу о своей стране, ее истории на протяжении ХХ века, о людях - политиках, военных, простых обывателях, и о том, что и кто меняет мир, в котором мы живем.
Книга строится вокруг личности Адольфо Суареса - премьер-министра Испании в 1976—1981гг., осуществившего переход от (пост)франкистской Испании к Испании демократической, одного из наиболее сильных и решительных политиков страны в ХХ веке. Точнее даже, Анатомия момента сцементированна вокруг эпизода, имевшего место 23 февраля 1981 года, когда взбунтовавшиеся гражданские гвардейцы во главе с подполковником Антонио Техеро ворвались в здание Кортесов во время голосования за кандидатуру нового премьера, бунтовщики взяли в заложники всех находившихся там депутатов, и, угрожая оружием, потребовали от них лечь на пол (и покориться судьбе). Адольфо Суарес не подчинился силе, которая на протяжении достаточно длительного времени в истории Испании играла печально известную роль на политической арене этого государства, он остался сидеть на своем премьерском кресле (на пол не опустились всего 3 человека - Адольфо Суарес, первый заместитель председателя правительства генерал Мануэль Гутьеррес Мейядо и лидер испанских коммунистов Сантьяго Каррийо. Последние двое, во времена Гражданской войны были по разные стороны баррикад в осажденном Мадриде. Ирония судьбы).
Борхес заметил когда-то, что каждая судьба, какой бы долгой и сложной она не была, по существу сводится к одному единственному моменту - моменту, когда человек раз и навсегда понимает кто он такой. Сидя в почти в полнейшем одиночестве и пустоте 23 февраля, пока пули свистели над его головой Адольфо Суарес несомненно переживал этот момент - провинциал, молодой выскочка, бывший фалангист, который построил новую Испанию вопреки всему, он не собирался сдаваться, он действительно готов был рисковать своей шеей за демократию, за детище, которое его и сожрало в конечном итоге.
Автор книги пишет, что в молодости он всегда спорил с отцом, который был ярым приверженцем бывшего премьер-министра, и в процессе работы над романом, когда его отец уже был очень болен и едва мог двигаться и говорить - Я говорил с ним о годах политических перемен, о том, что произошло 23 февраля, о событиях и цифрах, о которых мы спорили столько лет, и которыми были сыты по горло, теперь он слушал меня рассеянно, если он действительно слушал, чтобы привлечь его внимание, иногда я задавал ему вопросы, на которые он обычно не отвечал. Но однажды вечером я спросил его, почему он и моя мать всегда верили Суаресу и он вдруг, будто очнувшись от летаргии, тщетно пытаясь опереться на спинку кресла, посмотрел на меня дикими глазами, его худые руки нервно, почти яростно пришли в движение, как будто в этом гневном порыве он собрался вернуться по времени назад, в мой подростковый возраст, или как будто мы потратили всю свою жизнь на бессмысленные аргументы, но ему наконец предоставился случай все урегулировать. "Потому что он был таким, как и мы" - сказал он теми крохами голоса, который у него оставался. Я собирался спросить его, что он имел в виду, когда он добавил: "Он был из маленького городка, он был в Фаланге, он был в Acción Católica, он не собирался делать ничего плохого, ты понимаешь, ведь правда?"
Я понял. Я думаю, что на этот раз я понял...
Сидя в паутине жужжащих пуль, уже подавший 29 января 1981 в отставку, оставленный своей партией, королем и страной, Адольфо Суарес не только искупил все свои возможные предыдущие ошибки, он искупил этим поступком вину всей страны за ее массовое и длительное сотрудничество с франкизмом, провал военного переворота ясно показал, что демократическая система в форме парламентской монархии отныне единственная эффективная система правления в Испании.
Браво, Адольфо Суарес!
Браво, Хавьер Серкас!
Читать далее
26 понравилось
406

Все рецензии

Цитаты

telans29 мая 2013 г.
Later, in the final months of his illness, when he’d wasted away and could barely move or speak, I went on telling him about this book. I talked to him about the years of the political change, about what happened on 23 February, about events and figures we’d argued over years before till we were fed up; now he listened to me distractedly, if he really was listening, to force his attention, sometimes I asked him questions, which he didn’t usually answer. But one evening I asked him why he and my mother had trusted Suárez and he suddenly seemed to wake out of his lethargy, trying in vain to lean back in his armchair he looked at me with wild eyes and moved his skeletal hands nervously, almost furiously, as if that fit of anger was going to put him for a moment back in charge of the family or send me back to adolescence, or as if we’d spent our whole lives embroiled in a meaningless argument and finally the occasion had arrived to settle it. ‘Because he was like us,’ he said with what little voice he had left. I was about to ask him what he meant by that when he added: ‘He was from a small town, he’d been in the Falange, he’d been in Acción Católica, he wasn’t going to do anything bad, you understand, don’t you?’
I understood. I think this time I understood. And that’s why a few months later, when his death and Adolfo Suárez’s resurrection in the newspapers formed the final symmetry, the final figure of this story, I couldn’t help but wonder if I’d started to write this book not to try to understand Adolfo Suárez or Adolfo Suárez’s gesture but to try to understand my father, if I’d kept writing it in order to keep talking to my father, if I’d wanted to finish it so my father could read it and know that I’d finally understood, that I’d understood that I wasn’t so right and he wasn’t so wrong, that I’m no better than him, and that now I never will be.
Читать далее
6 понравилось
66
telans29 мая 2013 г.
... the coup d’état failed completely and it was its complete failure that turned the democratic system in the form of a parliamentary monarchy into the only viable system of government in Spain, and for that reason it’s also possible to say, as if I’d wanted to insinuate that violence is history’s essence, the material of which it is made, and that only an act of war can revoke another act of war – as if I’d wanted to insinuate that only a coup d’état can revoke another coup d’état, that only a coup d’état could revoke the coup d’état that on 18 July 1936 engendered the war and the prolongation of the war by other means that was Franco’s regime – 23 February not only brought an end to the transition and to Franco’s post-war regime: 23 February brought an end to the war.
Читать далее
6 понравилось
55
telans29 мая 2013 г.
...after all very few knew as well as he did that it was perhaps impossible to bring ethics into politics without renouncing politics, because very few knew as well as he did that perhaps nobody comes to power without using dubious or dangerous or simply evil means, playing fair or trying as hard as he could to play fair to make himself an honourable place in history; I even wonder if he didn’t know more, if he didn’t at least guess, supposing that we can truly admire heroes and that they don’t make us uncomfortable or offend us by diminishing us with the emphatic anomaly of their actions, maybe we cannot admire heroes of the retreat, or not fully, and that’s why we don’t want them to govern us again once their job is completed: because we suspect that they have sacrificed their honour and their conscience, and because we have an ethic of loyalty, but we do not have an ethic of betrayal.
Читать далее
5 понравилось
23