Нобелевские премии, Бергман, АББА, Вольво, ИКЕА…
Швеция, Стокгольм.
Начиналась эта книга для меня по принципу «взялся за гуж, не говори, что не дюж».
Надо – значит, надо. А к середине меня уже за уши от неё надо было отрывать.
Стокгольм времен Астрид Линдрген. А это значит – практически весь двадцатый век шведской столицы, ведь родительница Пеппи Длинныйчулок и мужчины в самом расцвете сил прожила без малого 100 лет.
К нашему общему счастью.
Так что же такое Стокгольм и вообще Швеция 20-го века?
Тут не ответишь в двух словах, тут целая история о том, как небольшой северный городок (собственно, Стокгольм и сейчас не так уж велик) превратился в современную европейскую столицу. И сохранил при этом все свои исторические черты и особенности, что удается не всем и не всегда.
Астрид Линдрен, вопреки ожиданиям, является всего лишь поводом для рассказа автора о шведской столице, но это простительно: настолько любовно и грамотно выстроен рассказ.
Оказывается, я практически ничего не знаю о Швеции.
«Электролюкс», «Эрикссон», «Скания», СААБ.
За этими шведскими брендами стоит целая история о том, как в пятидесятых эта страна решила повернуться спиной к своему прошлому и совершила скачок в будущее. Пока мы соревновались с Америкой в мощности и количестве атомных бомб на душу населения, едва не устроив конец света, шведы строили дома, проектировали бытовую технику, собирали автомобили.
«Шведская модель».
Стыдно признаться, но и об этом я практически ничего не знала.
Оказывается, в 1938 году был заключен договор между Объединением работодателей и Центральным объединением профсоюзов Швеции по введению твердых правил на рынке рабочей силы.
Капитал согласился с тем, что рабочее движение впредь будет пользоваться политической властью для проведения социальных преобразований. Рабочее движение воздержалось от реализации планов, предполагавших ликвидацию частной собственности.
Словом, в Швеции классовые противоречия между трудом и капиталом разрешились не революционным переворотом, а мирным компромиссом.
Продолжением такого социального контракта и стала эта самая «шведская модель», приведшая к созданию «государства всеобщего благосостояния».
Конечно, о таком «обломе» марксистско-ленинской теории в мои школьные годы рассказывать не рекомендовалось.
Так что же, в Швеции нет проблем?
Конечно, проблемы имеются.
С отменой карточной системы на алкоголь (она у них была довольно долго!) шведы стали больше пить, снова стало увеличиваться расстояние между богатыми и бедными, плюс нашествие эмигрантов, плюс рост преступности. Всё как у всех.
И все-таки они другие, эти шведы.
Они по-прежнему умеют договариваться, не стесняясь коллективно обсуждать все проблемы – от перехода на правостороннее движение (приняли!) до перехода на евро (отказались!).
Они другие.
У них нет служебных машин, директорских лифтов и столовых для руководства. А десять лет назад портрет короля на монете достоинством в одну крону едва не заменили портретом Пеппи Длинныйчулок.
Так много осталось «за кадром» - пасхальные булочки и рождественский окорок, самая длинная декабрьская ночь, освещенная свечами Святой Лючии и пронизанный весельем длинный день на Ивана Купалу. «За кадром» остались кофейные традиции, хиты «АББА», повсеместные видеокамеры. Остались театры и музеи, дворцы и библиотеки, парки, аллеи и фонтаны.
Остались просто старые кварталы с прочными покатыми крышами, и на одной из них, возможно, до сих пор ютится маленький домик, у хозяина которого на пузе – кнопка, а за спиною – моторчик.
Кто знает, что ждет в будущем всех нас вообще, и шведов - в частности.
Но если и случится-таки конец света, среднестатистический швед узнает об этом из Интернета, встретит его хорошо подстриженным, удобно и добротно обутым и одетым, в гостиной, обставленной мебелью из ИКЕА, и с «Вольво» в гараже.
По секрету: мой любимый Уве из книги Фредрика Бакмана категорически утверждает, что в гараже у приличного шведа может быть «Сааб» и только «Сааб»!
37 понравилось
