Зоя

Поэма - тяжелая и пронзительная, родом из 1942 года. Я, честно, читала ее еще в детстве, многие строки еще с тех времен знаю наизусть, потому и знала - читать будет больно. Я нынче старая, я плачу. Как-то так вышло, что раньше, по юности, мы примеряли на себя подвиги героев, размышляя: а как же мы, смогли бы так? А вот теперь все эти герои для меня - мальчики и девочки, отдавшие за Родину свою непрожитую жизнь, свою любовь, свое счастье, которого не случилось. Какую бы страну они построили, если бы не было этой войны! Весь этот "встревоженный рой золотого народа", добровольно ушедшие на войну? Поскольку поэма эта не только о Зое и ее подвиге, но и обо всем предвоенном мирном поколении советских детей. Из которого уцелела хорошо если четвертая часть, да и те вернулись домой совсем другими. Отчасти, конечно, это очень субъективное произведение, и автор в последующих публикациях даже сочла необходимым извиниться - да, за упоминание Сталина, Сталинской речи, и впечатлений от этой речи. Вот только - моя бабушка, которой в 1941 году было восемнадцать, тоже об этой речи помнила. И об освещенных кремлевских окнах рассказывала. Как бы там ни было, народ верил в свою страну и в вождя тоже, и без этой веры вряд ли мы смогли бы победить. Собственно, в той жуткой войне вера шла на веру, и наша оказалась сильней. Сильных строк в поэме много, но, все-таки, решила выбрать те, которые помню с юности.

Ты лежишь на снегу. О, как много за нас отдала ты, чтобы гордо откинуться чистым, прекрасным лицом! За доспехи героя, за тяжелые ржавые латы, за святое блаженство быть храбрым бойцом. Стань же нашей любимицей, символом правды и силы, чтоб была наша верность, как гибель твоя, высока. Мимо твоей занесенной снегами могилы - на запад, на запад! - идут, присягая, войска.

Мне всегда было очень сложно читать поэтические произведения. Если это, конечно, произведения хорошие. Поэзия для меня всегда сильнее обнажена, болезненнее раскрыта. Поэзия ёмче (если нет такого слова в русском, его срочно нужно придумать, я не знаю как сказать иначе). Да, безусловно, существует в мировой литературе проза, созданная гениями, проза - где каждое слово влеплено в общий текст, где невозможно его убрать, заменить, переставить. Но всё же - это явление очень редкое. В поэзии же наоборот - это одно из важнейших умений автора - выбрать слово нужное и определить для него единственно верное место, чтобы передать не смысл и сюжет, как в основном в прозе, а чувство. Не описать его, а передать, вынуть из себя и отдать читателю, внести его на руках в читателя.

Читая гениальную прозу часто, практически всегда, в сложных эмоционально моментах, у меня есть возможность остановиться, налить себе чаю, вдохнуть, выдохнуть, пройтись. Поэзия не даёт мне этой возможности. Потому что ритм, потому что рифма, потому что чувство внесено и оно внутри тебя уже болит, бурлит, живёт. И его надо дожить, иначе сердце же разорвётся просто.

Мне сложно читать поэтические произведения, потому читаю я их мало, но помню гораздо ярче даже самой гениальной прозы. Ну в общем, это и понятно. то, что ты чувствуешь сам не забывается.

Чувствовать "Зою" Алигер было страшно.

Это поэма не о подвиге Зои Космодемьянской. Это плач матери о растерзанном ребёнке.

Алигер начинает свою поэму с мирных картин, где детство беззаботно и прорастает в юность, где жизнь полна солнечного света и грандиозных планов. Теплая, сладкая, просыпающаяся жизнь.

И вдруг во всё это так грубо и жёстко - война. Война растерзавшая эту только что очнувшуюся ото сна, начинающуюся жизнь.

Пытки Зои, Алигер описывает жутко, не упоминая при этом не одной подробности. Словами маленькой девочки, наблюдающей за пыткой. Мыслями самой Зои.

Это невероятное воспоминание о воде в мыслях человека, испытывающего жажду...

В конце поэмы Алигер пишет о Тане, своей дочери, которую Маргарите из-за войны пришлось оставить. Таней Зоя назвалась, когда попала в плен. И проводя параллель благодаря этому между двумя девочками, автор принимает Зою своей дочерью и это страшно. я не могу себе представить ужаса сильнее, чем боль матери, наблюдающей страдания собственного дитя. Любую муку можно вынести, кроме этой. А Алигер принесла в меня молчаливую пытку моей дочери.

В школе, когда мы говорили о подвигах детей в Великую Отечественную, основное, что обсуждалось - мужество пионеров и комсомольцев-героев. В "Зое" Алигер я вижу страдания матери, ребёнок которой принял ужасную смерть.

"Так много лет прошло с тех пор, Минуло столько дней. Так много тех девчат, парней Увы, уже не с нами. Ушли, не предавая честь, Их не вернуть назад, но есть память." Уж минуло 80 лет со времени Праздничного салюта, что возвестил о нашей трудной победе над фашизмом. Уж 80 лет прошло, казалось бы и можно их забыть... И видно, как такая трудная тема становится неподъёмной для большинства читателей сейчас. Лишь две скромные рецензии на Л.Л. Почему? Что, у каждого из нас нет родственников, защитивших страну? Что, память коротка стала? Что, везде друзья? Нет, не так всё сейчас. И сейчас вокруг вороньё кружит, только и ждёт слабины нашей. Есть у нас лишь только два верных союзника - это армия и флот.

Потому и настало время вновь вспомнить тех, кто отдал жизнь свою за Родину. Потому и настало время напомнить нынешнему поколению о тех, кто героем был. Потому и настало время вновь перечитать поэму Маргариты Алигер "Зоя", что была напечатана в ноябре 1942 года в журнале "Знамя".

Зоя Космодемьянская прожила лишь 18 лет. Её жизненный путь оборвался 29 ноября 1941 года в деревне Петрищево, что под Москвой. Подвиг девушки-разведчицы партизанского отряда стал высшим проявлением героизма, стал образцом мужества и стойкости. Не случайно ей первой среди женщин было присуждено звание Героя Советского Союза. Поэма Маргариты Алигер была написана сразу. Было тяжелейшее время для всей страны, когда каждый отдавал всё возможное для фронта, для победы над врагом. Её поэма стала весомым вкладом в укрепление русского духа, способного сломить фашизм. Поэма"Зоя" стала одним из самых видных литературных произведений, созданных в те военные годы. Позже, уже в 1968 году, поэтесса вспоминала: ""Зоя" — невыдуманная поэма. Я писала её в сорок втором году, через несколько месяцев после гибели Зои, по горячему следу её короткой жизни и героической смерти. Когда пишешь о том, что было на самом деле, первое условие работы — верность истине, верность времени, и «Зоя», в сущности, стала поэмой и о моей юности, о нашей юности. Я писала в поэме обо всём, чем жили мы, когда воевали с немецким фашизмом, обо всём, что было для нас в те годы важно. И как трагической осенью сорок первого года, вечером Октябрьской годовщины, слушала вся страна речь Сталина из осаждённой Москвы. Эта речь означала тогда очень много, так же как и ответ Зои на допросе: "Сталин на посту".

Весна девятьсот сорок первого года. Она начиналась экзаменом школьным, тревогой неясною и дорогою, манила на волю мячом волейбольным, игрою реки, тополиной пургою.

А дальше - 22 июня. А дальше - война. Поэтесса ведёт диалог с юной Зоей, как с подругой, сверстницей своей.

Такой я вижу Зою в то воскресенье, в полдне там, когда военною грозою пахнуло в воздухе сухом. Теперь, среди военных буден, в часок случайной тишины, охотно вспоминают люди свой самый первый день войны.

Как больно слушать про потери. Как больно понимать, что враг сильнее. Как больно отступать.

Притоптанным житом, листвою опалой, сожженная солнцем, от пыли седая, Советская Армия, ты отступала, на ноги истертые припадая. Искрились волокна сухой паутины, летели на юг неизменные гуси, ты шла, покидая поля Украины, ты шла, оставляя леса Беларуси.

Но Зоя - комсомолка! И это не просто красная книжица, это сердце, отданное за будущее страны.

Но Зоя дрожит и не знает покоя, от гнева бледнея, от силы темнея: "Мне хочется что-нибудь сделать такое, чтоб стала победа слышней и виднее!"

И была у всех вера. И шли в бой, шли на труд. И Сталин всей стране говорил, и верила ему страна.

Длинный фронт — живая полоса человечьих судеб и металла. Сквозь твоих орудий голоса слово невредимым пролетало. И разноязыкий пестрый тыл, зной в Ташкенте, в Шушенском — поземка. И повсюду Сталин говорил, медленно, спокойно и негромко.

А в отряде партизанском, что в лесу стоит, сыро осенью и зябко, но и с ними Сталин говорит.

Как у нас в лесу сегодня сыро! Как ни бейся, не горит костер. Ветер пальцы тонкие простер. Может быть, в нем та же дрожь эфира? Только вдруг как вспыхнула береста! Это кто сказал, что не разжечь? Вот мы и согрелись! Это просто к нам домчалась сталинская речь. Будет день большого торжества. Как тебе ни трудно — верь в победу!

Зябко по утрам в заснеженном Подмосковье. Враг к Москве стремиться... И в Петрищево, что неподалёку, Снег уж серебрится. Немец там уж встал, но сколько? Зоя вызвалась идти...

А наутро донесла разведка, что в селе Петрищеве стоят, отдыхают вражеские части. — Срок нам вышел, можно и назад. Можно задержаться. В нашей власти. — Три недели мы на холоду. Отогреться бы маленько надо. — Смотрит в землю командир отряда. И сказала Зоя: — Я пойду. Я еще нисколько не устала. Я еще успею отдохнуть. Как она негаданно настала, жданная минута. Добрый путь! Узкая ладошка холодна — от мороза или от тревоги? И уходит девочка одна по своей безжалостной дороге.

Дальше будет плен и пытки. Дальше Таня ничего фашистам не расскажет про отряд. Выдержала. Прошла всё... И вот на казнь ведут.

Люди смотрят. Есть еще слова… — Граждане, не стойте, не смотрите! (Я живая, — голос мой звучит.) Убивайте их, травите, жгите! Я умру, но правда победит! Родина! — Слова звучат, как будто это вовсе не в последний раз. — Всех не перевешать, много нас! Миллионы нас!..

И носит имя Зои Космодемьянской та первая школа, в которой я учился. И стоит в центре Тамбова памятник Зое и будет стоять! Не смейте забывать войну! Не смейте забывать героев!