
Белла Ахатовна Ахмадулина 1937 – 2010 ️ Одна их самых ярких лирических поэтесс второй половины 20 века. Отличительная черта её поэзии – откровение, облачённое в необычную форму: смелые и дерзкие образы, изысканная велеречивость, импульсивная архаичность и вместе с тем абсолютная современность. ️ Ахмадулинская риторика узнаваема и неповторима, в её стихах нет места банальностям, её рифмы порой спорны и неожиданны, но весьма значительны с новаторской точки зрения. ️ Иосиф Бродский и Дмитрий Быков (поэт, публицист, литературный критик) в один голос утверждали, что Ахмадулина стала последовательницей поэтической линии Бориса Пастернака, и действительно, у этих поэтов много общего, застенчивая и многословная лирика роднит их. ️ В 2013 году В.В. Путин призвал включить стихи Б.А. Ахмадулиной в обязательную школьную программу по литературе. ️ А теперь, кто еще незнаком с творчеством этой замечательной поэтессы, два моих любимых стихотворения: ️ ️️️
Влечет меня старинный слог. Есть обаянье в древней речи. Она бывает наших слов и современнее и резче.
Вскричать: «Полцарства за коня!» — какая вспыльчивость и щедрость. Но снизойдет и на меня последнего задора тщетность.
Когда-нибудь очнусь во мгле, навеки проиграв сраженье, и вот придет на память мне безумца древнего решенье.
О, что полцарства для меня! Дитя, наученное веком, возьму коня, отдам коня за полмгновенья с человеком,
любимым мною. Бог с тобой, о конь мой, конь мой, конь ретивый. Я безвозмездно повод твой ослаблю — и табун родимый
нагонишь ты, нагонишь там, в степи пустой и порыжелой. А мне наскучил тарарам этих побед и поражений.
Мне жаль коня! Мне жаль любви! И на манер средневековый ложится под ноги мои лишь след, оставленный подковой. 1959
О, мой застенчивый герой, ты ловко избежал позора. Как долго я играла роль, не опираясь на партнера!
К проклятой помощи твоей я не прибегнула ни разу. Среди кулис, среди теней ты спасся, незаметный глазу.
Но в этом сраме и бреду я шла пред публикой жестокой - все на беду, все на виду, все в этой роли одинокой.
О, как ты гоготал, партер! Ты не прощал мне очевидность бесстыжую моих потерь, моей улыбки безобидность.
И жадно шли твои стада напиться из моей печали. Одна, одна - среди стыда стою с упавшими плечами.
Но опрометчивой толпе герой действительный не виден. Герой, как боязно тебе! Не бойся, я тебя не выдам.
Вся наша роль - моя лишь роль. Я проиграла в ней жестоко. Вся наша боль - моя лишь боль. Но сколько боли. Сколько. Сколько. 1960-1961







































