Флэш-моб "Урок литературоведения"
- 434 книги
Ваша оценка4,2
(3)
Творчество Витольда Гомбровича и европейская культура
Небесспорное и противоречивое отношение В. Гомбровича к Европе как к центру культурного пространства, законодательнице культуры в широком смысле определило и диапазон восприятия его многочисленных произведений в западноевропейской, польской и русской культуре второй половины XX в. Реакция критиков, идеологов, художников на творческие установки польского писателя во многом связана с историко-культурными, художественными и политическими исканиями эпохи. Рассмотрение творчества В. Гомбровича на фон...
Рейтинг LiveLib
4,2
3 оценки
- 533%
- 467%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 3Хотят прочитать 5
Рецензии
Unikko16 августа 2014 г.Читать далееДесять с половиной
Иногда сложно удержаться от сравнения критических статей о творчестве того или иного писателя непосредственно с произведениями этого писателя; правильно это или нет, но иногда ожидаешь от критики определённого "соответствия" предмету анализа. Провокационные, неоднозначные, "сомнительные" книги требуют, думается, взвешенной и непредвзятой критики, но в случае с Гомбровичем литературоведы невольно склоняются к одной из двух крайностей: или к пасквилю, эмоционально-безапелляционному приговору, как, например, Пьер Пазолини в рецензии на "Дневник", или к формальному "научно-отстранённому" анализу, как авторы настоящего сборника. А ведь Гомбрович оставил критикам недвусмысленный "наказ": "никогда не пиши ни об авторе, ни о произведении — только о себе по отношению к произведению или к автору. О себе ты писать можешь".К сожалению, совету писателя последовал только Ю.Чайников в эссе "Наблюдения переводчика Витольда Гомбровича". Остальные десять статей сборника, по сути, являются публикациями "для галочки"; поверхностные, скучные, бессодержательные, вряд ли они могут заинтересовать "простого" читателя или "открыть" что-то новое для читателя-специалиста. (Относительно оригинальный взгляд на творчество Гомбровича можно обнаружить, пожалуй, только у А.Липатов в статье "Историческое раздвоение польской культуры…", остальные "исследования" активно эксплуатируют общие фразы, стандартные формулировки и давно известные наблюдения).
Безусловно, любая интерпретация "такого внезапного, такого противоречивого" писателя как Гомбрович обречена на ограниченность и фрагментарность. Антиномический в своей основе "Дневник" позволяет, например, подтверждать цитатами совершенно взаимоисключающие утверждения, что следует учитывать критикам при формулировке собственных выводов. Например, автор статьи "К семантике пространства у Витольда Гомбровича", анализируя понятия "высокого" и "низкого" в социокультурном пространстве писателя, пишет, что Гомбрович избегал литературной элиты, "не шёл с ней на сближение, оценивая её бескомпромиссно и субъективно". Но если вспомнить описанный в "Дневнике" пен-клубовский съезд писателей, подобный вывод покажется, мягко говоря, не вполне достоверным.
Витольд Гомбрович вполне осознавал провокационный характер своего творчества, предвидел неизбежную критику и по возможности старался защититься от "ядовитых стрел". Например, с помощью контрхода, когда писатель сам озвучивал "возможные" обвинения и возражения критиков. Так, добросовестное, в стиле барона де Шарлюса, описание своей "родословной" (вероятно, вымышленной) Гомбрович заканчивает словами "я - пошлый сноб". Другой часто встречающийся в "Дневнике" ответ будущим критикам – не допускающее возражений sapienti sat, и - последнее слово остаётся за писателем. Любопытно, что подобный приём использовали и некоторые авторы сборника: понимая односторонность, а следовательно, и спорность любой интерпретации творчества Гомбровича, они снимают с себя всякую ответственность, предлагая "любезному читателю" придумать свою версию; получается примерно так: Гомбрович такой непонятный писатель, что понять его может всякий. Впрочем, тут есть доля правды.
666