Воспоминания выжившей

Бессмысленное и бесполезное чтиво. Автор вещает нам якобы про апокалипсис, но даже не может толком рассказать, что именно произошло.

Начну я со времени, когда «это» еще не проявилось, со времени обобщенного беспокойства, брожения умов. Дела шли не слишком гладко, можно даже сказать, совсем не гладко. Все ломалось, рушилось, переставало функционировать, «подавало повод для беспокойства», как выражались дикторы каналов «Новостей». Но «это» как неотвратимая неизбежность еще не сформировалось.

Ух, давно меня так печатное слово не бесило! Люди куда-то бегут, выбрасывают электроприборы, сбиваются в стаи и дичают. Куда, зачем, от чего – ни разу не было сказано. И везде, вихляясь разными фразами и иносказаниями, закутавшись в намёки – "это". Города пустеют, еды не хватает, люди друг друга убивают почему? Потому что "это"! А что такое "это" Лессинг так ни разу и не сообщила. Списала апокалипсис из-за плеча более талантливых сожанровиков, а рассказать поподробней мозгов не хватило?

Если бы книга состояла только из нагнетания тоски и тревоги мутными фразочками, здесь стояла бы тройка. Но Лессинг ещё нафаршировала этот недоапокалипсис абсолютно неуместной мистикой. Которая вообще с таким жанром идёт в большой жирный разрез. Какие-то стены, комнаты, куски бредовых видений. Как, откуда и зачем эти стены исчезают и что это в конечном счёте значило – для читателя великая тайна. Всю книгу меня не покидало раздражение обманутого человека, которого в итоге оставили с носом.

Бред менингитного больного. Малейшее желание ознакомиться с эти "шедевром" безжалостно давите каблуком, как мерзкую гадину. Лучше почитать инструкцию к стиральной машинке. От неё хотя бы польза есть.

Мы, в общем-то, уже привыкли читать книги постапокалипсные — что-то эдакое свершилось и мир живёт и выживает в новых посткатастрофических условиях. Дорис Лессинг пошла по другому пути — апокалипсис в её романе ещё только происходит. Мы не знаем причин, из-за чего в этом романе умирает современное городское общество. Лессинг просто констатирует развивающийся общий социально-психологический, общественно-государственный кризис, коллапс привычной нам урбанистической цивилизации. И мы вместе с героиней романа наблюдаем и проживаем все эти постепенные процессы умирания города и Города. Именно постепенные, ибо с чего это мы взяли, что Катастрофа произойдёт одномоментно и разом, а не вот так, минута за минутой в течение месяцев и лет, а то и десятилетий...

Как мне кажется, нобелевской лауреатке Лессинг удалось написать точный или, как минимум, наиболее достоверный сценарий того, что и как вскорости будет происходить (но, может быть, уже и происходит, медленно, безудержно, по капельке...) в привычном нам мире с привычными нам людьми. И также сумела точно угадать действующие при этом социально-психологические матрицы и закономерности, и описать социально-половые механизмы и роли, работающие в описываемых ею условиях и обстоятельствах. И результаты действия этих механизмов мы наблюдаем в сводках новостей. Или сталкиваемся с ними на улицах наших городов. Или в собственных семьях...

Неужто и в самом деле начинается новый период варварства, очередной закат Европы и европейской цивилизации? Как вам кажется?..

Я тут последнюю неделю отдал на знакомство с Дорис Лессинг, главным образом потому, что нобелевский лауреат. Ну и очень обсуждаемый Бен, «Пятый ребёнок», любопытно же. Прочитал я всего 2 книги, и, конечно, это недостаточно для выводов по автору, который пишет на столь разные темы (и социальный реализм, и соц. фантастика, и апокалипсис, тоже социальный, как видите — именно этот аспект интересовал Лессинг, а жанры для неё скорее каркас). Однако больше двух за один подход читать поберёгся, дабы не вызвать отторжение. Впечатления у меня сложились весьма невнятные. С первой книгой, «Пятый ребёнок» , более менее всё ясно, вопросов нет, в целом впечатление роман оставил положительные, и сюжет/проблематика понятны.

А вот «Воспоминания выжившей»… вопросов оставляет больше, чем хотелось бы. Это апокалипсис, не пост-, поскольку рассказ выжившая дама ведёт как раз от момента, когда всё стало происходить, жизнь рушится в момент повествования на глазах у читателя. Но, знаете, этот апокалипсис весьма условен. Нет, для тех, кто его переживает, для героев, он однозначно реален — но для читателя?! для нас совершенно не ясно, что там происходит, и главное, почему. Почему вдруг цивилизованная жизнь, общество потребления, как называет сама Лессинг, стала умирать, разлагаться, что произошло, что дало толчок к этой деградации? И то, как оно происходит, и много всяких нестыковок, тоже вызывают недоумение и неспособность даже не столь поверить, а просто уяснить. Например, всякие бытовые приборы вдруг стали не нужны и их активно сносят на свалки, ты естественным образом полагаешь, что по причине отсутствия теперь электричества, а чуть позже выясняется, что лифт в доме иногда работает. И чувствуется, что это не описка автора, нет. Или, например, дети перестают посещать школы, многие люди — работу, люди собираются в коммуны, тусят на улицах, мигрируют из городов, вокруг разброд и шатание, беженцы, дикие дети – а правительственно-бюрократический аппарат всё ещё существует, полиция. И междугородний транспорт ходит пускай и нечасто, но по расписанию. И так по всей книге. Я так понимаю, что этот апокалипсис, этот хаос жизни —и есть тот самый каркас, скелет, на который писательница насадила социальную ткань, чтобы показать изменения, которые могут произойти в социуме, межличностные и внутренние, но в моих глазах этот скелет не способен удержать всё то, что на него насажено, и потому рушится вся конструкция. Визуализации, само собой, нет тем более.

Что ещё мешало целостному восприятию романа, так это какие-то мистические/иллюзорные сюжетные вставки. Если рассматривать любой апокалипсис или постапокалипсис, то обычно все они предствляют собой реализм. То есть, конечно, стартово есть фантазия/предположение автора о том, что в мире произошло нечто (атом.взрыв, эпидемия, нашествие чего-то/кого-то), и это выдуманный элемент, но вот дальше, внутри этого мироустройства сюжет развивается по законам реализма. Здесь же героиня (кстати, это пожилая женщина, которая и рассказывает историю, и которой в начале этого хаоса какой-то левый мужчина приводит и оставляет 12-летнюю девочку Эмили со словами «позаботьтесь о ней») периодически пропадает, уходит за стену, в какие-то застенные комнаты, дом, то в разрухе, то жилой, периодически встречает там и наблюдает за некими людьми. Как именно она туда уходит — метафорично, фантазирует, спит или галлюцинирует, или как бы на самом деле, физически — не спрашивайте меня, я так и не понял. И как это воспринимать , я тоже для себя не определился. Если бы это был маг. реализм, как бы всё понятно было, что это вроде на самом деле случается. Но здесь же не то, и ты теряешься. И, главное, зачем это показано. Ну, узнаём мы, что с момента рождения младшего братика Эмили стала чувствовать себя несчастной, обделённой вниманием, с матерью нет близости, и что? К сегодняшней Эмили, адаптированной и выживающей (между прочим, отлично, относительно других), это не имеет отношение и вроде бы никак её не объясняет.

Зато у Лессинг хорошо получилось передать в таких условиях раннее взросление подростков, девочек 11-13 лет в женщин, не только половое, и как-то порой даже не взросление даже, а умудрение, чуть ли не старение, вследствие насущной необходимости жизни, выживания, и нивелирования моральных устоев и формирования взамен им новых. Отношение к жизни, к пожилой женщине как обломку ушедшего мира, плохо приспособленному к новому, и смена ролей, когда из двоих взрослый человек нуждается в большей опёке, нежели подросток, который и берёт шефство над старшим. Вот это хорошо показано, здесь "верю".

Что общего обнаружил у двух разных книг — пассивность героев. Героинь, если быть точнее (собственно, насколько я понял, у неё везде именно героини, да и Нобель получен с формулировкой «за исполненное скепсиса, страсти и провидческой силы постижение опыта женщин»). Абсолютная пассивность перед проблемой/ситуацией, какое-то покорное, аморфное принятие, хотя вроде бы и не совсем принятие, ибо оно означает в конечном итоге согласие, а здесь есть намёк на несогласие, но при этом ведь ничегонеделание. В моём восприятии как-то не совсем вяжется это с феминизмом, к которому относят Лессинг и её творчество.

Вообще, есть сомнения, с тех ли книг я начал знакомство, но с другой стороны, по отзывам тех, кто читал не одну книгу Лессинг, она везде такая, и возможно, это не мой автор, стилистически мне неблизкий. Но если бы не книжный клуб и необходимость выбора именно небольшого среди всех её произведений, я бы лично читал роман «Великие мечты» — «эпохальное полотно, рассказывающее о жизни трех поколений англичан, затрагивающее множество проблем: положение женщин в современном мире, национально-освободительное движение в Африке, борьба со СПИДом. История жизни актрисы и журналистки Фрэнсис Леннокс с конца 60-х годов по начало 90-х. Камерная история гостеприимной мамы превращающаяся в сагу о XX-м веке о его великих мечтах и великих иллюзиях». В общем-то, несмотря на не шибко положительное знакомство, этот роман я всё равно позже собираюсь прочесть.