Когда кого-то любишь, от этого одна боль. Одна боль.

Если открыть коробку, в которой две змеи и ящерица, ты ведь сначала позаботишься о змеях, не так ли?

Нельзя же всерьёз воспринимать эту комедию льстецов!

Впрочем, сейчас нечто другое пугало его больше, чем смерть, - уныние.

Небо позади них окрашивалось в розовый и лимонно-жёлтый цвет, тогда как солнце всё глубже опускалось в море и сверху разливалось нечто тёмно-синее, как вытекшие чернила. Вид был такой красивый, что становилось больно.

— Гм… — Элинор ещё ниже склонилась над картой. — В этих краях мне не доводилось бывать. Я однажды была в Генуе. Там я купила у одного букиниста превосходный экземпляр «Алисы в Стране Чудес» — в хорошей сохранности и за половину истинной цены. — Она вопросительно посмотрела на Мегги. — Тебе нравится «Алиса в Стране Чудес»?

— Не очень, — сказала Мегги и уставилась на карту.

Элинор покачала головой — какой неразумный ребёнок!

Теперь нужен был свет. В ящике своего ночного столика Мегги спрятала коробок спичек. Мо запретил ей зажигать ночью свечи. Он не любил огня.

«Огонь пожирает книги», — говорил он, но ведь Мегги было уже двенадцать, а значит, она могла уследить за парой свечей.

Сила-это главное, все остальное не в счет.

От этого предчувствие беды разрасталось и уже расправляло свои черные крылья.

Каждый раз ему требовалось несколько секунд, чтобы вернуться на землю из другого мира-из лабиринта букв.

Світ жахливий, жорстокий, безжалісний, похмурий, як поганий сон. Жити в ньому - мука. Лише в книжках можна знайти співчуття, втіху, щастя й любов. Книжки люблять усіх, хто їх розгортає, вони дарують захисток і дружбу, не вимагають нічого навзамін, і ніколи не полишають у самоті, навіть тих, хто з ними погано обходиться.

Я никогда не стирала свою тень, какой бы длинной она ни была.

...но я знаю, что разговоры во сне приносят несчастье. Тогда ты не сумеешь выбраться из сновидения...

Чувствую себя так, будто это не я, а кто-то другой, будто прежняя Элинор уехала домой и оставила меня здесь одну.

- Да, Элинор достаточно богата, - сказал Мо и отвел Мегги в сторону. - Но, вероятно, скоро она будет не богаче церковной крысы, потому что все свои деньги тратит на книги. Боюсь, она продаст и душу, если черт предложит ей за это стоящею книгу.

- А чем же занимаются эти дети, когда рядом нет книжек со сказками? - спросил Нафтали.
И Реб Зебулун ответил:

• Им приходится с этим смиряться. Книжки со сказками - это не хлеб. Можно и без них прожить.
• А я бы не смог, - сказал Нафтали.

Наш мир никогда не проявлял терпения и понимаю к тем, кто отличается от других. Чего уж ждать тем, у кого синяя кожа и крылья?

Я для книг только что-то вроде врача. Я могу сделать им новый переплет, извести книжного червя, не дать им с возрастом потерять страницы, как люди теряют волосы. Но продолжить историю, заполнить пустые страницы нужными словами - этого я не умею. Это совсем другая профессия.

Он видел все, Сажерук - не участник, а зритель. Он уже не раз бывал лишь зрителем, и это была не его история.

Попробуй на язык каждое слово, Мегги, - прозвучал в ее памяти голос Мо, - пусто оно тает у тебя во рту. Чувстуешь краски? Ветер и ночь? Страх и радость? И любовь? Почувствуй их, Мегги, и все оживёт.