Цитаты из книги The Second World War

Моральный дух советских солдат повышался. «Я часто вспоминаю слова Некрасова о том, что русские люди способны вынести все, что бог на нас ни возложит, – пишет один из солдат. – Здесь, в армии, можно легко представить себе, что нет силы на земле, которая могла бы пересилить нашу русскую силу». Немецкий боевой дух в это время падал. «Невозможно описать, что здесь происходит, – писал домой немецкий капрал. – Каждый человек в Сталинграде, у кого только есть еще голова и руки – женщины наравне с мужчинами – продолжает сражаться». Другой немец признавал, что советские «собаки дерутся, как львы». Третий даже написал домой: «Чем скорее я лягу в землю, тем меньше мне страдать. Мы часто думаем, что Россия должна бы капитулировать, но местные необразованные люди слишком глупы, чтобы это понять».

Франция по-прежнему жила в каком-то вымышленном мире. Корреспондент агентства Рейтер во время посещения линии фронта, где ничего не происходило, спросил французских солдат, почему они не стреляют по прогуливающимся невдалеке немецким солдатам, которые были видны как на ладони. Французы были шокированы вопросом. «От них же нет никакого вреда, – нашелся с ответом один из французских солдат, – и потом, если мы начнем стрелять в них, они же начнут стрелять в нас». Немецкие патрули, разведывавшие обстановку вдоль линии фронта, вскоре обнаружили полное отсутствие боеспособности и каких-либо проявлений бойцовских качеств со стороны большинства французских воинских частей. Одновременно с этим немецкая пропаганда продолжала распространять подстрекательские слухи о том, что англичане заставляют французов нести на себе всю тяжесть военного бремени.

4 октября Гитлер издал приказ об амнистии всех солдат и офицеров, которые совершили убийства мирных жителей и пленных. Подобные действия официально объяснялись «чувством гнева на зверства поляков». Многие немецкие офицеры были встревожены тем, что они считали ослаблением военной дисциплины. «Мы были свидетелями ужасающих сцен, в которых немецкие солдаты жгли, грабили и убивали, даже не задумываясь о том, что они делают, – писал командир одной артиллерийской батареи. – Взрослые люди, не осознавая, что они делают, без всяких угрызений совести, действовали вопреки законам, уставам и кодексу чести немецкой армии».

Сталин, убежденный в том, что финны не могут рассчитывать на какую-либо международную поддержку и не хотят воевать, решил напасть на соседнюю страну. Поводом, который он решил использовать для нападения на Финляндию, стал призыв о братской помощи Советского Союза от марионеточного «правительства в изгнании», состоявшего из горстки финских коммунистов. Советские войска спровоцировали пограничный инцидент близ деревни Майнила в Карелии. Финны обратились за помощью к Германии, но нацистское правительство им отказало и посоветовало пойти на уступки.

17 сентября мученическая судьба Польши была окончательно решена, когда советские войска пересекли весьма протяженную границу между Польшей и СССР – в полном соответствии с секретным протоколом, подписанным месяцем ранее в Москве. Немцы были удивлены, что русские не сделали этого раньше, но Сталин посчитал, что если он начнет вторжение в Польшу слишком рано, то западные союзники могут оказаться в положении, при котором были бы вынуждены объявить войну также и Советскому Союзу. Советы с довольно предсказуемой долей цинизма заявили, что провокации поляков заставили их вмешаться, чтобы защитить проживавших в Польше белорусов и украинцев. В дополнение Кремль заявил, что Советский Союз ввиду прекращения существования польского правительства более не связан с Польшей договором о ненападении. Польское правительство действительно утром того дня покинуло Варшаву, но исключительно для того, чтобы не попасть в руки советских войск. Министры правительства вынуждены были мчаться сломя голову по дороге до румынской границы, прежде чем эта дорога будет перерезана советскими войсками, наступавшими от украинского города Каменец-Подольский.

Трудно представить, чтобы такая жестокая война могла закончиться без жестокой мести. Массовые насилия, как писал польский поэт Чеслав Милош, уничтожили как идею всеобщего гуманизма, так и всякое представление о естественной справедливости. «Убийство стало обыденным во время войны, – писал Милош, – и даже считалось законным, если совершалось ради сопротивления. Воровство стало тоже обычным делом, как вероломство и мошенничество. Люди научились спать при звуках, которые раньше разбудили бы всю округу: треск пулеметной стрельбы, крики умирающего, ругательства полицейского, уводящего соседей». По этим причинам, поясняет Милош, «человек с Востока не мог воспринимать американцев или других жителей Запада серьезно». Поскольку они не прошли через такие события, то не могли понять, что это означает и не могли представить, как все произошло.

31 января солдаты Красной Армии вошли в здание универмага. «Паулюс был совершенно потерянный, – писал советский переводчик-еврей лейтенант Захар Райзман. – Губы его дрожали. Он сказал генералу Шмидту, что слишком много суеты вокруг и что в помещении слишком много людей». Райзман сопровождал немецких офицеров и солдат в количестве 151 человека в штаб дивизии. По дороге ему пришлось сдерживать солдат Красной Армии от попыток унизить пленных. «Такова ирония судьбы, – заметил немецкий полковник, намеренно громко, чтобы быть услышанным. – Еврей заботится о том, чтобы мы не пострадали». Паулюса и Шмидта доставили в штаб 64-й армии генерала Шумилова, где акт капитуляции снимали на кинопленку.

Несмотря на легкую победу над Югославией, Гитлер, будучи австрийцем, был настроен отомстить сербам, которых он до сих пор считал террористами, ответственными за начало Первой мировой войны и за все принесенные ею беды. Решено было расчленить Югославию. Часть территории отдали венгерским, болгарским и итальянским союзникам. Хорватия, получив фашистское правительство, стала итальянским протекторатом, а Сербию оккупировала Германия. Жестокое обращение немцев с сербским населением оказалось совершенно непродуктивным, поскольку привело к началу исключительно ожесточенной партизанской войны и помешало разграблению сырьевых ресурсов страны.

Решение Гитлера вмешаться в Гражданскую войну в Испании летом 1936 г. не было таким уж случайным, как это часто представляют. Он был убежден, что большевистская Испания вместе с левым правительством во Франции представляли бы стратегическую угрозу для Германии на западе, в то время как Советский Союз под руководством Сталина угрожал бы ей с востока. Гитлер еще раз воспользовался нежеланием западных демократий ввязываться в войну. Англия боялась, что конфликт в Испании спровоцирует войну в Европе, в то время как правительство Народного фронта во Франции боялось действовать в одиночку.

Окутанная ореолом войны справедливой, Вторая мировая повлияла на последующие поколения намного сильнее, чем любая другая война в истории. Она вызывает смешанные чувства, потому что никогда не сможет соответствовать этому образу. Ведь половина Европы была принесена в жертву ненасытному Сталину, чтобы спасти вторую половину. И хотя она закончилась сокрушительным поражением немецких нацистов и японских милитаристов, победа явно не смогла обеспечить мира на земле. Сначала были скрытые гражданские войны по всей Европе и Азии, начавшиеся в 1945 г. Затем была «холодная война», начавшаяся из-за сталинского обращения с Польшей и странами Центральной Европы. Были антиколониальные конфликты в Юго-Восточной Азии и Африке на фоне «холодной войны». Нельзя забывать и о том, что череда конфликтов на Ближнем Востоке началась с массовой еврейской иммиграции в Палестину, последовавшей за освобождением нацистских концлагерей. Некоторые жалуются, что Вторая мировая война почти через семьдесят лет после окончания все еще оказывает огромное влияние на людей. О ней выходит непропорционально большое количество книг, фильмов и пьес, а музеи продолжают массово плодить индустрию памяти. Это явление не должно вызывать удивления хотя бы потому, что природа зла, очевидно, остается бесконечно притягательной. Моральный выбор является основополагающим элементом в человеческой драме, потому что составляет саму суть гуманизма. Никакой другой период в истории человечества не дает такого богатого источника для изучения проблемы выбора, индивидуальных и массовых трагедий, несовершенства политики, идеологического лицемерия, эгоизма командиров, предательства, порочности, самопожертвования, невероятного садизма и непредсказуемого сопереживания. Если говорить коротко, то Вторая мировая война отрицает обобщение людей и вместе с тем их разделение на категории, против чего так страстно возражал Гроссман.

При Сталине понятия любви и сексуальности жестоко подавлялись в политической среде, которая стремилась «деиндивидуализировать индивида». Сексуальное образование было запрещено. Попытки Советского государства подавить либидо своего народа создало то, что один русский писатель описывал, как особый вид «эротизма бараков», который был намного примитивнее и жестче, чем «самая грязная зарубежная порнография». И это, в соединении с совершенно ожесточающим эффектом бойни на Восточном фронте и пропагандой всеобщего возмездия, поощряемой в статьях и публичных выступлениях политработников, дало взрывной эффект, когда советские войска вторглись в Восточную Пруссию.