Кубинский рассказ XX века

Продолжаю знакомиться с малой прозой малоизвестных авторов Южной и Центральной Америки. Вчера читал Венесуэльского писателя, а сегодня Кубинского. Вчера речь шла о бродяге ворующем курей, а сегодня о рабе работнике сахарной плантации, который с другими работниками празднует Рождество, закусывая украденным, нет, не цыплёнком, а ягнёнком. Тут вам не Венесуэла, а Куба. Он восхищается деяниями Иисуса, млеет перед величием Бога, и чувствует себя хозяином земли, на которой родился. Но утро всё расставляет по своим местам, ведь Рождество не может длиться вечно. Автор показывает, что латиноамериканцы раньше имели прав не многим больше чернокожих. И жизнь их была отнюдь не сахар, даже у тех, кто работал на сахарных плантациях. Слово "Плантация", само по себе ассоциируется со словом "рабство", так уж исторически сложилось. Но раз в году, даже материально обделённый человек чувствует себя духовным миллионером. И обретает рай на земле. Земле, которую он возделал своими руками, но никогда не пожинал плодов своего труда.

Грустный и немного сумбурный рассказ. Мне пришлось несколько раз возвращаться к его началу прежде чем я поняла что связывает рассказчика и тех людей, о которых он пишет. Ну, и в Википедию пришлось заглянуть, поскольку мне ничего не говорили названия "Камариока" и "Движение 26 июля". Камариока - порт на Кубе, известен он тем, что в 1965 году (в течение двух месяцев) из него был разрешен выезд кубинцам, желающим эмигрировать из страны. Автор этого рассказа лично знал двух человек, которых вспомнил в связи с этим событием. Первая, Глория, в молодости была неизменной участницей религиозных благотворительных лотерей, впоследствии - стала членом левой революционной организации "Движение 26 июля" (именно эта организация, под руководством Фиделя Кастро свергла правительство Фульхенсио Батисты в 1959 году). Почему она вдруг решила покинуть Кубу - неизвестно. Второй - товарищ Серхио Чапле по оружию, который во время небольшой передышки во время военных действий и поведал автору, что едва не покончил с собой после эмиграции жены с двумя детьми в Майями (США). Сто двадцать шесть дней провел он в госпитале для душевнобольных, но все же остался на Кубе когда в октябре 1965 года его семья (жена и дети) прибыла в Камариоку исключительно за ним (уже уехавшим кубинцам было разрешено забрать своих родных из порта Камариока).

Совсем небольшая зарисовка из жизни работников сахарной плантации на Кубе. Печальная, но полная иронии, смирением и все-таки надеждой. Наступает Рождественская ночь, ночь волшебства и исполнения всех желаний. Работники сахарной плантации после очередного тяжелого дня решили ее отметить. Целую ночь они веселились, общались, мечтали и если всякие лакомства. Наш лавной герой размышляет о Иисусе, (правда на свой манер), жизни и человеческой невесёлой доли. И вместе с тем чувствует свободу, наполняясь ощущением хозяина положения.

...И мы празднуем его рождество не потому, что исполнился его идеал справедливости, а потому, что мы все еще гибнем от духовного и физического голода, потому, что мы все еще остаемся париями, чьей кровью и потом питаются плантаторы. И мы верим, что он придет к нам, но не для того, чтобы сказать: «Царство мое не от мира сего», а для того, чтобы здесь, на земле, вернуть нам обещанный рай. Не кротким страстотерпцем представляется он мне, но воскресшим, одержавшим победу, грядущим по кровавым следам страстотерпцев всего мира…

Вдохновляюще правда?

Но всякая ночь и любой праздник как правило заканчиваются. И с ярким днем развеивается то, о чем надумали в темноте. Снова здравствуй жестокая реальность. Утром полицейские арестовывают двоих за нарушение трудового порядка. Люди не должны веселиться, люди должны работать и думать о рубке тростника, да и как известно праздники это показатели свободы и счастья, и они совсем не стоят рядом с орошенным кровью и потом тростниковым полем... Такая вот совсем не рождественская история, пусть Рождество здесь и присутствует как символ иной жизни, пока недоступной, но когда-нибудь невозможное возможно станет возможным.