Получилось не столько про книгу, сколько мои сумбурные мысли. Увы. Зато искренне.
Иногда мне кажется, что в моем детстве звучала та прекрасная музыка, которую я узнала только после 20 лет. Или бывает, что мне кажется, будто я всегда знала о всех тех книгах и фильмах, которые я люблю, поэтому я теряюсь, если меня спрашивают, как давно я увлекаюсь чем-либо. Только что я прочитала биографию Артюра Рембо, и вот мне опять почему-то кажется, что я знала о нем и его нелегкой судьбе всю свою недолгую жизнь.
«Нужно быть очень современным», - но как быть современным, когда личности подобные Рембо всегда заставляют оглядываться на уже ушедшие эпохи, пристально или не очень их изучать, романтизировать и воспринимать факты жизни абсолютно реальных людей как одну из тех прекрасных историй, которые переносят нас в ирреальный мир? Дерзкий, хулиганистый и в то же время замкнутый мальчик, этакий Питер Пэн, который очень быстро повзрослел и отказался от своих воистину гигантских масштабов мечтаний, которые, в итоге-то, все равно стали явью! Сейчас я уже не могу представить свое мировосприятие без этого символичного в какой-то степени для меня образа, но на самом деле впервые с ним я столкнулась лишь лет в 16 на страницах «Заводного апельсина», когда Алекс в финале романа сокрушается:
Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?
И уже несколько позже, уже зная о Рембо достаточно и зачитываясь его стихами (а также его, несомненно, любопытной историей жизни), я и сама, словно Алекс (которого как завели, так он по прямой и пошел, не думая ни о каком будущем), была поражена целеустремленностью и глобальностью планов шестнадцатилетнего Рембо. И после этого я постоянно возвращалась мыслями к образу знаменитого француза, и в последнее время у меня вдруг возникла острая необходимость знать о нем больше.
Поэтому недавно я обегала все наши книжные магазины, ища его сборники или биографию, и, удивительно, оказалось, что найти в бумажном виде хоть что-нибудь, связанное с поэтом (за исключением небольших сборников проклятых поэтов) оказалось весьма затруднительно. И, уже совсем отчаявшись, в одном небольшом магазине я наконец-то сумела отыскать биографию поэта в серии ЖЗЛ, написанную Жаном Батистом Бароняном.
Совсем небольшая книга (прожил Артюр недолго, всего 37 лет), снабженная глянцевой врезкой с фотографиями, картинами и рисунками, а в конце приведены основные даты жизни поэта. На обложке – то самое знаменитое фото, ставшее одним из главным в «иконографии» Рембо, сделанное Этьеном Каржа (с которым, что интересно, у Рембо произошла стычка на одном из собраний «Скверных парней»; за вызывающее поведение Этьен назвал поэта «мелкой жабой», а Рембо едва не покалечил фотографа тростью с острым наконечником). Я, конечно, понимаю, что литературу о Рембо можно легко раздобыть в интернете, но в последнее время я поняла удовольствие от спокойного процесса прочтения бумажных книг.
И вот я со священным трепетом приступила к чтению. Пройти жизненный путь с Рембо для меня было и тяжело, и интересно. С одной стороны, его личность и вдохновляет, и пугает своей категоричностью и отрешенностью. С другой, меланхолия настигла меня уже на второй половине книге. Отчаявшийся и уставший, «преждевременный гений» считает, что он деградирует. Почти все его предприятия терпят крах, изматывающие путешествия, постоянные болезни, рак и связанные с ним страшные боли, - до этого я знала об этой части жизни поэта лишь частично. Мне он всегда мерещился молодым, отчаянным и самоуверенным, в общем, тем самым (еще не повзрослевшим) Рембо, считающим себя «ясновидцем», который пока что не отказался писать (возможно, творчество он оставил после безуспешных попыток напечататься). В том-то и сложность для меня при восприятии биографий, -- никогда нельзя полагаться на условность происходящего; все отчаяния, депрессии и кризисы были, может, куда реальнее, чем мои собственные, и оттого переживаются мной куда тяжелее, особенно если описываемая личность безумно мне интересна. И поэтому так и получается, что о реальных трагедиях читать куда сложнее, даже если они не так красочны описаны, нежели в каком-нибудь художественном произведении.
И вот, пройдя за поэтом во многих его странствиях (как духовных, так и реальных), воссозданных Бароняном, в очередной раз с горечью убеждаешься, как, порой, жестоко обходится судьба с людьми. За три дня до смерти Рембо в Париже вышла книга его стихотворений, о чем он, конечно, так и не узнал. В 1901 году в родном Шарлевилле к десятилетию смерти Артюра Рембо установили его бронзовый бюст на площади перед вокзалом, а деспотичная мать поэта, видимо, так и продолжала считать, что ничего путного из сына не вышло, хотя она, в отличии от него, вживую увидела признание Рембо как поэта. И мне, пусть даже и смотрящему на все это с высоты 21 века, становится очень грустно. В каком-то роде мой юный самоуверенный идол развенчан, но с другой - он стал еще живее, понятнее, интереснее и ближе. И хочется заново перечитать, словно в первый раз, поэзию Рембо, снова ощутить это захватывающее чувство знакомства с таким необычным человеком, с ходом его мыслей, с работой его воображения, но, как я уже писала выше, - все впечатляющие образы так крепко оседают в моих мозгах, что я не могу уже себя без них и представить. Но, все-таки, можно попытаться хотя бы на немного снова стать тем самым подростком, похожим «на заведенную игрушку», которая ходит только по прямой, и как же этот подросток удивляется, узнав о ровеснике, который жил целый век назад и старательно и аккуратно переписывал свои поэтические тексты в тетрадке, будучи уверенным в своей гениальности, не боялся срываться с места и глобально мечтать, общался с теми, кого считал мэтрами, и этих же самых мэтров жестко уязвлял. Спасибо издательству и Жак Баттисту Бароняну за возможность узнать поближе автора стихов, которые в свое время произвели на меня неизгладимое впечатление и заставили очень многое обдумать.
69 понравилось
