Гончаров без глянца

Или я не понял этой жизни, или она никуда не годится

Когда говорят о Гончарове, то в памяти всплывают в первую очередь его произведения: «Обломов», «Обрыв», но никак не он сам. Личность писателя, как правило, обходят стороной в курсе школьной литературы, а после неё не так много людей обращается к творчеству писателя, чтобы иметь о нём какое-никакое представление. «Без глянца» в своей манере пытается прервать эту несправедливую цепочку и показать широкому читателю Гончарова — тихого и спокойного, почти незаметного в общественной толчее — таким, каким он был, каким его запомнили.

Книга составлена по общему шаблону, который используется в этой серии: сначала идут воспоминания о личных качествах Гончаров, его увлечениях и характере, потом — основные вехи жизненного пути. Завершает воспоминания современников краткая выжимка по датам, где можно отследить ключевые события и повороты, которые и определили не только духовный мир писателя, но и его творческое становление. Немалую долю в общей массе дают письма и заметки самого Гончарова, которые помогают понять его внутренний мир, не отвлекаясь на внешние проявления.

Помимо обычных бытовых проблем и достаточно сложного характера (на это указывают противоречащие друг другу поступки и высказываемые мысли), личность Гончарова тем более привлекательна, что на государственной службе он долго работал цензором. Эта должность в определённой степени сформировала его подход к литераторам и литераторству как к таковому.

И всё же, несмотря на довольно объёмный формат, книга будто бы показала лишь часть Гончарова: сонного, вечно уставшего, увязнувшего в попытках стать лучше, написать лучше, дотянуться до. Будто бы не было в его жизни ни ярких стремлений души, ни отчаяния, ни радости, ни даже гнева — никаких сильных эмоций. Всё серое, приглушённое, будто как человек он завис в безвоздушном пространстве, оторванный от всего. Но так же не бывает, верно?

Один из самых тиражируемых рисунков Дюрера, «Носорог» был написан художником, никогда вживую не видевшим диковинного животного, на основе собранных им рассказов и описаний. В итоге из-под карандаша художника вышел странный зверь, покрытый жесткими пластинами, напоминающими броню, с вторым рогом на спине и чешуей на ногах. Тем не менее, образ настолько реальный и убедительный, что говорят, и в XХ веке это изображение продолжало использоваться в некоторых школьных учебниках в качестве иллюстрации.

Любая биографии – попытка создать своего носорога. Попытка еще более амбициозная и отчаянная: мы стремимся зафиксировать не только внешний вид, но и души изменчивой приметы – без надежды на то, что когда-нибудь нам представится возможность соотнести получившийся образ с действительным (да и что такое этот вечно ускользающий образ действительности).

Книги серии «Без глянца» – пособие для тех, кто только осваивает азы рисования: линии, простейшие штрихи, мазки - все под чутким руководством составителя, чье влияние несмотря на заявленную концепцию ощущается и в предисловии (немного смутившем ненужностью противопоставления Гончарова и Лермонтова), и в структуре книги (выделение каких-то вех – это уже мнение), и, безусловно, в самой выборке материала, основную часть которого составляют воспоминания о Гончарове и отрывки из его переписки (здесь следует отметить, что работа судя по всему проделана титаническая: в продолжающемся Полном собрании сочинений Гончарова в 20 томах только половина – его художественное наследие, остальное как раз переписка, воспоминания, публицистика).

Удивительная черта получающегося портрета – отсутствие фона. Годы жизни Гончарова 1812 – 1891 – это время важнейших событий в жизни России, это четыре императора и иногда кардинально расходящиеся избранные им курсы, Крымская война, непосредственно затронувшая Гончарова и всю команду Паллады - обо всем этом очень короткими штрихами. Возможно, такова и была задумка составителя: на пустом фоне отчетливее вырисовываются черты Гончарова - одинокого (никогда не женился, воспитывал чужих детей, которым и оставил свое состояние), бесприютного (и отправляясь в путешествие на фрегате Паллада он подчеркивает, что своего дома у него нет, поэтому он вроде и не уезжает, а сдвигается немного в пространстве), быстро уставшего человека (уже в 30 лет его письма полны жалоб на одолевающие болезни), замкнутого, почти апатичного, остающегося равнодушным даже посреди штормов и волнений трудного плаванья, выполняющего день ото дня изнуряющую работу цензора (38 248 страниц рукописей и 3 369 листов печатных изданий за три года). Даже письма из кругосветного путешествия скорее понуры, в них больше усталости, чем впечатлений. Но несколько неожиданно ярких мазков (выделяющиеся как раскрашенный флаг в Потемкине): пара зарисовок из детства, страстная привязанность к женщине, доводящая Гончарова до исступленного отчаяния, и восторженная радость в те моменты, когда герои, с которыми Гончаров возится по пять-десять лет, наконец-то обретают бумажно-чернильную плоть.

Но вот с самим Гончаровым, как мне кажется, на страницах этой книги этого так и не происходит - из оборванных составителем воспоминаний, подогнанных под тему, окончательно исчезает воздух, а с ним и надежда уловить хоть на миг дыхание чужой жизни.