Воспоминания. Первые сорок лет моей жизни

Книга является первой частью двухтомника, посвященного памяти о. Михаила Труханова, и состоит из дополненного и уточненного переиздания его воспоминаний "Первые сорок лет моей жизни". Вошедшие сюда рассказы о. Михаила о его ближайших предках, детстве, студенчестве сменяются свидетельствами о пятнадцати годах (1941-1956), проведенных им в тюрьмах, лагерях и на принудительном поселении. Эти воспоминания отличаются от мемуаров других заключенных тем, что написаны глубоко верующим человеком, все вос...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

16 оценок

5
56%
4
38%
3
6%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 26

Рецензии

inoy20 октября 2017 г.
Вот за что я люблю нашу страну, так за это!

Помещение куда меня втолкнули, было небольшое. В полу дыры с куриное яйцо и снизу дует вентилятор, внизу холодильная установка. Облили стены камеры из шланга водой, которая быстро превратилась в лед. Стены были покрыты ледяной корой. Топчан – из досок-горбылей со щелями, снизу дует холодный ветер. Чтобы не замерзнуть, я стал ходить, но не по кругу (чтобы не закружилась голова), а «восьмеркой». Через определенное время делал остановки, руки сзади, пальцами прикладывал к стене, все время в том же месте, так что в местах прикосновения пальцев лед растаял, и пальцы всегда соприкасались с деревом стенки…
Это не Стивен Кинг и не Несбе, это родная пенитенциарная система, исправляющая горбатых методом могильной терапии. На дворе 1953 год, наш герой отсидел уже двенадцать лет и его снова арестовали. Угадайте за что? Хотел, сволочь, сбросить атомную бомбу на Кремль!!! (Тысячу лайков парню, самолет в придачу и атомного «малыша» под крылья!)
От этого гнусного плана чекистские сердца задрожали!
До основанья умы холодные возмутились!
В кулаки сжались от гнева чистые руки!
Будем разить злодея! - вскричали честные судьи.
Будем мочить мерзавца, пока пальцы сжимают знамя!
Нет пощады проклятому хунвейбину!
А «террорист» этот недоделанный на следствии оправдывается: «Да нет. Во-первых, я над Кремлем никогда никакую бомбу не могу бросить, потому что я – христианин, а там древнейшие святыни наши, как же я буду бросать. Как христианин я даже муху не могу убить, а стараюсь только ее отогнать, а там же люди».
А теперь попробуйте с такой философией прожить в лагерях пятнашку на 400 граммовой пайке! Там, где битие определяет сознание, а роман – это не Улисс и Лолита, а вечерний стендап для скучающих урок. Это вам не воинствовать в окопах повседневной войны, глотая сто грамм наркомовских в баре.

Это реальная жизнь: Унжлаг – Приморзолото – Ванино – Абан – Омск.
Реальный герой: з/к Михаил Труханов – К-613, христианин.
Реальная победа: над миром, смертью и лагерным беспределом…

И хотя в книге много проповедей главного героя/так что кто-то протяжно зевает/все же мне не стыдно за брата/пусть агностики нервно вздыхают :)
Читать далее
Воспоминания. Первые сорок лет моей жизни
Протоиерей Михаил Труханов
4,4
(16)
8 понравилось
359

Все рецензии

Цитаты

ivankozhyshniy6 сентября 2023 г.
я - просто заключённый в общем стаде
1 понравилось
102
los-nya25 февраля 2016 г.
Обыкновенно мы верим тому человеку, в любви которого к нам не сомневаемся. Слова же, обращенные к нам человеком, нас не любящим, мы выслушиваем с недоверием — даже тогда, когда они правдивы. А поскольку любовь человеческая изменчива и непостоянна, то и вера наша в людей столь же оказывается не всегдашней: сегодня я верю "А", а завтра, возможно, уже и не стану ему верить, почувствовав, что в "А" улетучилась любовь ко мне.
Не то с любовью Божественной. Бог любит нас вечно и неизменно. И на Его большую, именно Божественную любовь мы всегда можем и должны полагаться. Мы должны верить Богу, верить в Его всегдашнюю к нам любовь.
Читать далее
239
los-nya25 февраля 2016 г.
Нравственность человека, тем паче нравственность христианина, не отвергает, а включает в себя нормы поведения. Но это есть для нее нечто второстепенное, поверхностное и производное. Ее истинный объект есть не поведение, а внутренний строй человеческой души; ее цель есть чистота и совершенство самого существа человека, его сердца; она направлена не на действие, а на само бытие.
98