Термин «эволюция» сильнее растиражирован — и настолько, что теперь занимает прочное место в картине мира, причудливо устраиваясь в головах совершенно не похожих друг на друга словопользователей. Благодаря такой распространённости в нём не чувствуется новизны: он настолько врос в науку о жизни, что давно стал важным органом её «тела»; дал многочисленные ростки в жизни без науки, обслуживая творческое мышление его употребляющих. Меньшую известность заслужил противоположный термин «инволюция». В обыденном сознании эволюция противопоставляется деградации, однако это не совсем верно, а также может быть вредно для правильного понимания взаимосвязанных явлений. У нас в головах возможна великолепная мешанина из декадансов, редукций, упадков, регрессий, дегенераций и проч., поэтому необходимо навести некоторый порядок, разведя каждое понятие по своим местам. Среди многообразия схожестей окружающих нас явлений «инволюцию» следует отличать от таких более или менее известных, как «регресс» и «деградация». Оба термина сопряжены с наблюдением за необратимыми изменениями. Однако первый заставляет внимать обратному движению, отходу от установленного направления, откату в раннее состояние. Второй же обращается к собственно свойствам движения, которые говорят наблюдателю о поступенчатом ухудшении и, как следствие, разрушении позднего состояния. Говоря об инволюции, мы не только встаём в позу наблюдателя, но и сообщаем о наличии перемен в развитии, ибо инволюция есть эволюция в обратном направлении, что не есть само по себе плохо, но совершенно точно — не хорошо. Это нисходящее развитие, оно ловко маскируется под всё положительное, а сомневающимся даёт к тому же иллюзию выбора, предлагая всё, что только можно: от смысла жизни до материальных благ. Это ложное развитие — путь, в конце концов приводящий в тупик, где спасение — раскрыть глаза (или надеть очки) и вовремя свернуть.
Такова книга доктора филологических наук В. П. Даниленко, посвящённая «ящику Пандоры», или инволюции в духовной культуре. Именно от него, не будучи ни биологом, ни культурологом, я узнал об этом термине, читая случайно попавшиеся несколько лет назад на глаза статьи. По правде сказать, книга собрана из тех самых статей и дополнена некоторыми очерками и личными комментариями да ремарками автора. Целиком получился широкоохватный обзор разнообразных моментов нашей действительности, подвергнутой упадку на не всегда связанных между собой уровнях (в порядке рассмотрения в книге): религии, науки, искусства, нравственности, политики и языка. Автор прямо-таки избавил от дополнительных трудов перелопачивать горы сомнительной и просто лежащей вне сферы интересов литературы, подведя порой очень любопытные сведения под задачу своей книги (было интересно, к примеру, узнать о еретичестве на Руси). И всё же достаточно воды и совершенно лишних простынных конспектов с односложными заметками, что читатель не глупый, всё сам поймёт. Поймёт-то поймёт, только нафига (простите за языковой инволюционизм) на нескольких страницах столько информационного мусора, который можно было бы ужать, а освободившееся место предоставить чему-то более содержательному, чем обличительно-менторский тон.
От инволюционистских поисков бога и желаний разгадать мир автор двигается к отображению мира через творчество, опять же инволюционистское, и выходит на общество и внутренние связи между ними, наполненные инволюционистскими тенденциями. Через ключевые фигуры, ответственные за упадок, при условии, что таковые действительно поспособствовали распространению негативных идей, происходит разбор ситуации и поиск выхода из неё. При всей интересности задумки книга воспринимается как однобокий сборник не очень тщательно отобранных фактов, без должного осмысления. Какой-то анализ начинается лишь с середины, где явно видится уже и увлечение, и лучшее знакомство с обсуждаемыми темами. Например, в рассуждениях о литературе случилась занятная отповедь Пелевину; в разделе нравственности красиво отшлёпан Шопенгауэр; в общественных вопросах неплохо перемыты косточки Фукуяме. В общем, под конец автор не на шутку разошёлся и его стало лучше видно за бесконечными цитатами. Он даже заставил проникнуться своей миссией и смог завоевать скромную долю уважения.
Валерий Петрович старался беспристрастно писать, и всё же чувствуется иногда снисхождение и непоколебимость в собственной правоте. Этим он успешно возвышает до своего уровня и заставляет таким же образом возражать (как бы ни был в общем и целом прав, там всегда можно по мелочи уцепиться за авторское эго). Здесь я, пожалуй, воздержусь от полемики, дабы не запятнаться в инволюционизме. Кто же без греха? Но своему внутреннему состоянию дороже. Тем более, что наконец осилив этот том, готов признать его положительное влияние и готов прочитать более радостную часть про «свет Прометея» (да-да, как я ни крутил в руках книги без какого бы то ни было внешнего номера, недоумевая, с какой части двухтомника читать, в итоге начал со второй, но мне кажется — к лучшему.).
Осталось решить, какую оценку поставить. Не «десятку», ибо слишком жирно: книга должна быть идеальной для читателя по многим параметрам, в прямой зависимости от места, времени чтения, возраста и субъективных предпочтений. Не «девятка», так как недостаточное совпадение личных взглядов, не до конца продуманное изложение плюс много совсем уж авторского текста, включая в общем-то лишние приложения и оборванное ещё в самом начале очень личное послесловие (редакторы, ау! Это же беспредел), куча дурацких опечаток и неправильные оформления собственных имён. Не «восьмёрка» — больше обзора, чем разбора, местами компетентность уходит покурить и остаются интеллигентные отписки. Не «семёрка», потому что ожидания от книги, когда я узнал, что она наконец-то вызрела и её даже можно подержать в руках, не оправдались. Те же щи, только гуще и ядрёнее. Хотя, как мне сейчас кажется, всё так и задумывалось (книга-предупреждение), а настоящая теория культурного инволюционизма будет подана в других работах — сейчас, я смотрю, они у автора выходят одна за другой. Что же, будем читать. Спасибо и на этом.
22 понравилось
