Дедушка Мазай и зайцы. Стихотворения. Поэмы

Знакомое с раннего детства стихотворение Некрасова. Помнится, было время, что я его чуть ли не наизусть знал.

Честно говоря, я его с детских времен уже подзабыл в подробностях, но образ доброго дедушки, спасающего зайчиков от потопа, накрепко засел в памяти. И продолжал бы я жить и дальше с верой в доброго деда Мазая, который у меня уже начал сливаться с дедом Морозом во время весеннего отпуска, да только попалась мне на глаза старая детская книжка - дети-то давно выросли, внучке отложили, она в следующем году в школу пойдет.

Открыл я книжечку и в один присест одолел казавшееся знакомым некрасовское стихотворение. Про первую часть, где рассказывается про чудачества деревенских охотников, поджигающих спичками порох из-за сломанного курка и таскающих с собой горшок с углями, чтобы греть зябнущие руки перед выстрелом, я забыл напрочь. Можно сказать, был удивлен, что такая часть вообще существует, я так думаю, что в школьной хрестоматии, по которой я, как помнится, впервые знакомился со стихотворением, оно вообще начиналось сразу со знаменитых строк: Старый Мазай разболтался в сарае: «В нашем болотистом, низменном крае Впятеро больше бы дичи велось, Кабы сетями ее не ловили, Кабы силками ее не давили; Зайцы вот тоже, – их жалко до слез! Так вот это начало второй части - самой главной. Читается, как дышится, написанный двустопным, местами четырехстопным, дактилем, стих идет легко, без натуги. Тут прибавьте искусное владение Некрасовым народным языком. Лепота.

Дед Мазай предстает сразу в нескольких ипостасях, он и умудренный эколог, и ответственный сотрудник МЧС одновременно. В то время, как большинство несознательных деревенских мужиков, пользуясь потопом, вылавливают и изводят косых страдальцев, дед Мазай организует настоящую спасательную экспедицию. Тут я подъехал: лопочут ушами, Сами ни с места; я взял одного, Прочим скомандовал: прыгайте сами! Прыгнули зайцы мои, – ничего! Выручив ушастую команду, добрый дедушка выпускает их на волю, а самых слабых, у которых не было сил скакать, оставляет на ночь у себя, набраться сил. И вот, выпуская этих последних, Мазай произносит фразу, которую я помнил: Я проводил их все тем же советом: «Не попадайтесь зимой!»

Я думал - он их стращает ради шутки, но последние две строчки, которые, как оказалось, я не помнил, всё перевернули: Я их не бью ни весною, ни летом, Шкура плохая, – линяет косой…»

Как хорошо, что в детстве я просто не понял, что же хотел сказать добрый дедушка. А он, оказывается, никакой не добрый, а просто очень расчетливый. Когда он грозился косым, чтобы зимой не попадались, он ни разу не шутил. Просто зайчатиной он не интересуется, а вот заичьи шкурки, это другое дело.

Вот и выходит, что дед Мазай ничуть не лучше того хозяина, который выкармливает кабанчика, чтобы потом его зарезать. Жаль, что я перечитал стихотворение, рухнула моя вера в альтруизм и доброе сердце деревенского эколога и спасателя.

В школьные годы это стихотворение не вызывало у меня восторга. Как, впрочем, и всё остальное в программе по литературе. "Спасибо" педагогу. Но какое же на самом деле чудесное произведение! Милое, трогательное, очень понятное и человечное. Даже не заметила, что оно написано в стихах. Обычно акцентируются в голове рифмы, а здесь всё гладко, как плавный текст.

Я как будто видела всё происходящее своими глазами: дождь, половодье, лодка, сам Мазай и испуганные зайцы. И мне хотелось больше. Ещё бы немного про зайчишек, про природу вокруг и про самого старика. Всё-таки не зря это произведение рекомендуют в школе. Просто рядом должен быть хороший проводник в мир литературы.

Рискуя показаться грубой и жестокосердной, хочу всё же заметить, что ушатали они мужика, как смогли. Уж такие надежды они на него возлагали, всю меру ответственности за жену, за детей, за родителей, за хозяйство... Неудивительно, что он как бы не был крепок, а нагрузки такой не вынес. Сгубила его банальная простуда, организм не вывез, иммунитет не справился. Да и методы лечения, которым его подвергли, вызывают сомнение мягко говоря... и скорее поспособствовали кончине. Ситуация беспомощности всех оставшихся меня немного обескураживала... Взрослые все люди, родители его, например, жизнь прожили, как-то справлялись. Жена тоже... двое детей не десять, прокормит. Тем более вроде как работящая сама. Вероятно я не понимаю своеобразие крестьянской именно жизни, раз там потеря мужчины принимала масштаб организационного бедствия для всей семьи. Как близкие люди они, безусловно, горевали, но мне именно такой элемент эгоизма бросился в глаза. Как же мы, мол, теперь сами без тебя справимся... Теперь-то понятно: "если встанешь, так мы тебя в красный угол посадим и будем молиться". А чего ж раньше не берегли? В непогоду лихую он у них куда-то поперся, один, без товарищей, без дружеского плеча, на произвол всех опасностей зимнего пути...

Ну а в целом история, конечно, красивая и трагически-печальная. Но она взрослая. Она взрослая! А её в школе проходят, 5 класс, внеклассное чтение. Что поймут в крестах, саванах да жгучих поцелуях Деда мороза 11-летние дети?...

В уста ее, в очи и в плечи Седой чародей целовал И те же ей сладкие речи, Что милый о свадьбе, шептал.

Два красивых отрывка, которые еще с детства помню - их мы учили вырванными из контекста поэмы. И сути произведения они не отражали, а скорее лирическое отступление от мрачности сюжета. Они всем вам известны, друзья мои. А в этот раз мне больше глянулся другой отрывок:

Три тяжкие доли имела судьба, И первая доля: с рабом повенчаться, Вторая - быть матерью сына раба, А третья - до гроба рабу покоряться, И все эти грозные доли легли На женщину русской земли.

Века протекали - все к счастью стремилось, Все в мире по нескольку раз изменилось, Одну только бог изменить забывал Суровую долю крестьянки. И все мы согласны, что тип измельчал Красивой и мощной славянки.

Случайная жертва судьбы! Ты глухо, незримо страдала, Ты свету кровавой борьбы И жалоб своих не вверяла, -

Но мне ты их скажешь, мой друг! Ты с детства со мною знакома. Ты вся - воплощенный испуг, Ты вся - вековая истома! Тот сердца в груди не носил, Кто слез над тобою не лил!

Остается только удавиться косой...