Последнее время у меня какой-то перебор со странноватыми книгами. Может быть, будучи поклонником серии «Тела мысли» с её слоганом «In profundum», я слишком стремлюсь к неординарным изданиям, заметно уклоняющимся от просветительского мэйнстрима. Или я просто разлюбила «философию от первого лица» – слишком мелко, самоупоённо и эгоцентрично она выглядит на фоне того, что в моём восприятии связано с философским познанием мира, жизни и самого себя. Для меня это какая-то «не та» философия.
Автор этой книги, по его собственным словам, ещё студентом ощутивший в себе философа, поклялся на четырнадцатой странице, что будет в радость читателю от начала до конца, но, увы, не состоялось – обманул, кинул, разочаровал. Я не могу сказать, какие мысли и эмоции пробуждает эта книга в других, но у меня от попытки понять, что транслирует автор в своём панибратском квазидиалоге, возникло чувство, близкое к когнитивной оторопи или, что, вероятно, предпочтительнее с точки зрения толерантности, - глубокое недоумение. Некоторые пассажи автора можно воспринимать только как… ну, как это помягче сказать… ну, вот, наверное, так, как есть:
«Знаете, что такое будущее? Это когда у пятикиллограммового бутуза яички ещё не опустились, а мошонка уже есть. Это структурная необходимость, это неизбежность определённости». «Организм – это обратное отношение энергии и структуры». «Хаос оказался нашей матерью, Космос – нашим отцом. Мы взяли от них всё, что могли, и полны по горлышко. Мы перестаём вбирать, мы начинаем светить и излучать». «Каждый мало-мальски выдающийся философ отличается своей придурью. <…> Свою придурь настоятельно рекомендуем и мы». «… теория Большого взрыва <…> хромает на обе ноги, чуть подслеповата, косит, инфантильна, затянута и слаба спецэффектами». «Правда жизни проста и агрессивна – материя, это организованное воздействие». «Разум, это структурная особенность универсалии Человек, это степень насыщенности, достаточная, чтобы идентифицировать себя как одно целое». «…нашу теорию можно давать даже женщинам и детям, ею можно кормить голубей в весеннем парке…» «Я не знаю грамматики, <…> но гравитация – это глагол, мышление – это глагол. Сознание, это всё что угодно, но не глагол, а вот осознание – уже глагол…».
Что вы почувствовали? Вот-вот. И я про то же самое.
Креатив автора охватил всё – космологию, онтологию, психологию… Границ нет. Комплексов тоже нет («Я знаю, как устроена Вселенная!»). Философствование ради философствования. Ни тени сомнений. «Это джаз, детка» - «Всё будет джаз…». Полчаса чтения этого весёлого «философского рататуя», и уже неудержимо тянет к чему-то сущностному, подлинному и упорядоченному: например, к философии материи - к Расселу или неопозитивизму и даже – alma mater, прости! - к диалектическому материализму, или к философии идеи (Б.Кроче, Л.Брюнсвику, неокантианству) и уж точно – к философии жизни (А.Бергсону и бергсонианству, прагматизму, историцизму и немецкой философии жизни), к философии сущности (Гуссерлю и незабвенному М. Шелеру), философии существования (Хайдеггеру, Сартру, Марселю, Ясперсу и другим великолепным французам и немцам с ясной головой и хорошим образованием) или философии бытия (Гартману и Уайтхеду и немного - к томизму).
Пробираясь через авторские резонёрские джазово-реминисцентные джунгли (а количество «я» в этой книге просто зашкаливает! – думаю, контент-анализ был бы в глубокой коме!), я убеждала себя, что, не будучи профессиональным философом, просто не в состоянии оценить «красоту игры» и не вполне осознаю их глубинный ментальный посыл. Именно поэтому, наверное, кашляя и давясь авторским кактусом («Baby, you so classic!»), я всё же читала, упорно надеясь, что всё, написанное словами, можно «понять и простить», но мой вывод в обеих частях текста остался неизменным: это намного более достойно печки, чем «переписка Энгельса с этим… как его – дьявола – с Каутским» из булгаковского «Собачьего сердца».
Читая философскую литературу, я всё время надеюсь на проникновение в какое-то таинство мироустройства. Может быть, я старомодная, но для меня философия – это тихо и серьёзно, я совсем не ожидаю философской клоунады. Колпак с бубенчиком на некоторых подмостках выглядит, мягко говоря, неуместно, и стилистика этой книги была для меня неуместной. Не знаю, если бы автор рассказал об этом как-то иначе, может быть, я бы прониклась его идеями или, по крайней мере, сделала бы большее усилие, чтобы постичь их. Но точно не сейчас.
«А напоследок я скажу»: отец всегда учил меня подавать милостыню бедным и несчастным, так что покупку этой книги я расцениваю исключительно как акт милосердия: пусть автор купит себе то самое тёплое кресло, по которому страдает на тридцатой странице. А я пойду поставлю второй акт «Аиды». «Люблю... Помните? Дуэт… тари-ра-рим».
48 понравилось
